Зак сумел ещё раз широко улыбнуться, но вздрогнул от боли.
- Я смогу сражаться? – спросил он, не только у гостьи, но и у самого себя.
Однако он посмотрел на Аззудонну, когда закончил, взглядом переадресуя вопрос ей.
Она не улыбалась.
Она пыталась улыбнуться. Но не улыбалась.
Товарищей разместили в большом невысоком здании неподалёку от перекрёстка Скеллобеля. Это была единственная гостиница во всём округе, обычно используемая для гостей из остальных трёх, которым не хотелось после визита возвращаться обратно пешком. И изредка, совсем нечасто, её использовали для чужаков, что забрели в ледниковый разлом или погибли бы от беспощадной стихии, не подоспей эвендроу к ним на помощь. Вывеска снаружи называла гостиницу «Ибилситато», – Джарлакс не понимал этого слова, пока не разбил его на части и не переставил местами слога.
- Это просто адресованное гостям приветствие, - объяснил он Энтрери и Кэтти-бри.
- Неудивительно, что у тебя были с этим сложности, - подколола его Кэтти-бри. – В Мензоберранзане такого не встретишь.
- Неправда. В темницах дома Бэнр похожее приветствие висит над входной дверью, - сказал Энтрери.
Но они были не в мрачном городе дроу, и это была не темница. Это место было скорее общей комнатой, своего рода таверной, чем гостиницей, всего с несколькими спальнями позади. Скоро товарищи поняли, что один из их новых друзей облегчил им путь сюда, поскольку их тепло поприветствовали курит, прибирающий столы, и два эвендроу, покидающие и возвращающиеся на кухную с подносами с едой, а также круглолицый повар-улутиун, постоянно напоминающий своей команде: «Танцуйте и обслуживайте. Не забывайте, еда – это жажда жизни!»
Им отвели столик рядом с центром комнаты. Они чувствовали на себе взгляды каллидцев, пока заведение вокруг них наполнялось посетителями. Однако в их адрес не звучали грубые слова, и многие даже подходили к ним с пожеланиями выздоровления их больному другу и заверениями, что целители Скеллобеля хорошо умеют бороться с хаофагом.
Кэтти-бри заметила, что Джарлакс становится всё менее и менее словоохотлив с теми, кто к ним подходит, и как будто погружается в себя – что было весьма необычно для остроумного и жадного до деталей пройдохи. Однако от неё не укрылось выражение его глаз (и как необычно было видеть оба его глаза!), пока он вбирал в себя зрелища и звуки окружающего веселья.
Она это понимала и чувствовала то же самое.
- Ты видишь здесь будущее, Джарлакс? – спросила она спустя какое-то время.
- Для меня?
- Для твоего народа, - пояснила женщина. – Ты видишь в этом месте то, что надеешься увидеть в Мензоберранзане? Может быть, в Лускане?
- Я пока не знаю, что об этом думать, - признался он. – Я не сомневаюсь в искренности наших хозяев, и даже не боюсь, что здесь есть более жестокая сторона, скрытая от глаз. По крайней мере, не особенно – и это куда больше, чем я могу сказать почти о любом городе, в котором я только бывал.
- Это не Мензоберранзан, - согласился Энтрери.
- Но в Мензоберранзане есть искры Каллиды, - указал Джарлакс. – По большей части, на Улицах Вони, где влияние верховных матерей не такое значительное.
- И где в переулках частенько находят трупы, - напомнил ему Энтрери.
- Но, друг мой, чаще всего это останки после политического и семейного соперничества.
- Мензоберранзан – неприятное место, - сказала Кэтти-бри. – Здесь я этого не чувствую, и не думаю, чтобы нас обманывали. Их улыбки настоящие, и причина тому – радость.
- Они играют старательно, а пьют ещё старательнее, - сказал Энтрери, которого мучила чудовищная головная боль. – Они танцуют, любят и поют – всё самозабвенно.
- И пьют, - с понимающей усмешкой повторил Джарлакс.
Энтрери застонал и обхватил руками голову.
- Понравилось проведённое с Весси время? – со смешком спросила Кэтти-бри.
- Даже слишком. Но да. Он отвёл меня в место под названием Де’лирр. Не знал, что дроу могут так сильно потеть.
Остальные двое уставились на него с любопытством.
- Это был наполовину танец, наполовину бой, целью которого было как можно дольше оставаться на полу. Мало кто ушёл оттуда в одиночестве.
- Включая Энтрери?
Тот просто пожал плечами и даже как будто немного покраснел, что застало Кэтти-бри врасплох.
- Они живые, - продолжал Энтрери. – Может быть, самые живые из всех, кого я знал. Они играют старательнее, чем многие сражаются.
После небольшого молчания Кэтти-бри изумила спутников, когда посмотрела на Джарлакса и спросила:
- Ты уже готов признаться?
- Дорогая госпожа, о чём ты?