- Но я не хочу пропустить это… что бы это ни было, - ответила Кэтти-бри.
Энтрери указал на юг, и другие заметили, что к ним идут Эмилиан и Илина.
- Каззкальци! – воскликнула эта пара, бросаясь к ним навстречу.
- Самый важный день года. Квиста Канзей!
Великий праздник, мысленно перевела Кэтти-бри.
Однако времени на мысли у неё уже не осталось – двое сопровождающих вытащили их на улицы, и их увлекла толпа. Крики превратились в пение, мрачное и полное гордости:
Пей’пей Бьянкорсо талак надун
А’брейз дживвин куэста’тель
Квиста Канзей о Р’пуск Атунн
Пей’пей Бьянкорсо ультрин ах’надун
Ку’элларианфер зе’рес а’Скеллобель!
Пока лилась песня, Кэтти-бри пожалела, что заклинания ей недоступны, особенно то, которое позволяло лучше понимать языки. Она достаточно разобрала основной куплет, чтобы перевести его на третьем повторе:
Услышь, услышь, Белый медведь, что идёт на войну,
Сгори до победы у всех на глазах,
Этот святейший день Сумеречной Осени
Услышь, услышь, Белый медведь, непобедимая армия,
За наш дом и нашу силу, о Скеллобель!
Она не поспевала за остальными, но слова были неважны. Ей достаточно было слышать энергию их ритма, радость и силу и решительность певцов, десяти, может быть пятнадцати тысяч поющих в унисон голосов, чтобы быть захваченной мгновением. Казалось, даже Джарлакс на время позабыл о Закнафейне.
Парад потёк по улицам Скеллобеля, окончившись у каменной лестницы, которая доходила до вершины ледника и рядом с которой находился деревянный лифт с противовесом.
Участники Бьянкорсо затрусили по лестнице, и крики усилились, когда они появились в поле зрения собравшейся толпы. Только когда они добрались до вершины и пропали из виду, народ округа двинулся следом. Все, кто мог подняться по лестнице, так и поступили, а слишком маленьких, слишком старых или больных подняли на лифте.
Эмилиан и Илина повели товарищей к лестнице.
- Мы надеялись увидеть Зака, прежде чем начнутся битвы, - сказала жрице-дроу Кэтти-бри, на мгновение очнувшись от всеобщего оживления.
- Я была с ним чуть раньше, - сказала Илина. – Он борется с доблестью.
- Но проигрывает битву, - произнесла Кэтти-бри, правильно оценив её тон. – Он не удержит фаг достаточно долго, чтобы вернувшаяся магия могла его исцелить.
Илина не ответила.
Ей и не требовалось.
Кэтти-бри посмотрела на двух своих путников и поняла, что Джарлакс и Энтрери не слышали их реплик. Она решила не говорить им, не сейчас, и когда все вместе они поднялись по лестнице и вышли на вершину огромного ледника, Кэтти-бри несла огромный груз на своих плечах, про который решительно намеревалась забыть в этот самый важный из праздников эвендроу.
Дневной свет был слабым, солнце висело ниже линии гор справа от неё, с другой стороны ледника, дул холодный ветер. Она плотнее запахнула тяжёлую куртку и глубже натянула капюшон.
Эмилиан поспешил к ней.
- Вот, - предложил он, протягивая ей пару перчаток, похожих на те, что получил от ткача Джарлакс, только менее причудливых на вид. – Это поможет. В Большом Колизее, с толпой вокруг, будет теплее, но если вашей южной крови всё равно будет холодно – только скажи. У нас есть другие способы с этим справиться!
Кэтти-бри кивнула в знак благодарности – и действительно, перчатки оказались очень полезными и тёплыми, что было тем более удивительно, учитывая их тонкость. Даже с давящими на неё мрачными новостями про Зака, женщина не могла не поразиться, когда они прошли по полосе на ледяной поверхности к месту, которое Эмилиан назвал Большим Колизеем. Тот был вырезан во льду, углубление, надиром которого было ровное поле льда примерно пятьдесят-шестьдесят ярдов в ширину и почти вдвое больше – в длину. Ещё более удивительными были ряды поднятых скамей, широкие трибуны, поднимающиеся на несколько футов над замороженным полем на много, много рядов вверх.
Масштаб этого места превосходил всё, что видели товарищи, и это стало тем более очевидно, когда начали заполняться сидения для зрителей – тысячи и тысячи существ из четырёх округов занимали свои места.
Скеллобелю была отведена длинная сторона, а напротив них размещалась Мона Чесс. Народ Б’шетта сидел справа от Скеллобеля, а жители Ардина – на противоположном от них конце поля. Кэтти-бри заметила стену, которая отделяла трибуны Б’шетта от других, не таких больших. Никто не занимал там места, подсказав ей, что это место было предназначено для обитателей поглощённого ледником округа.