Армии резко повернулись навстречу друг другу, все взгляды устремились вверх на поиски взлетевшего шара, который начал падать на ринг с высоты не меньше сотни футов. Ветер поймал его в падении, подтолкнув ко второму ряду солдат Тиватрис.
- Нападай! Нападай! – скандировали Эмилиан, Илина и большая часть фанатов Скеллобеля. И армия послушалась. В центре ринга два отряда защитников столкнулись во внезапной и яростной схватке – в ход пошли ноги, кулаки, захваты. Аззудонна возглавила наступление второго ряда Бьянкорсо через эту драку, со всех ног промчавшись по немного скользкой поверхности к синей черте.
Воин Тиватрис поймал падающий мяч в тот самый момент, когда Аззудонна бросилась на него всем телом и отшвырнула на лёд. Она упала и сама, сильно заскользила и пересекла синюю черту, поэтому ей пришлось вскочить и поднять руки в знак временной сдачи, и как можно быстрее отступить обратно.
Тем временем мяч прыгал и скользил к пронырам Тиватрис. Они передали его на правую сторону ринга, затем бросились обратно на левую, когда защита Бьянкорсо приготовилась их остановить.
Им не суждено было добраться до середины, и один из проныр в отчаянии бросил мяч защитнику, прежде чем его похоронили под телами, и этот защитник, которому некуда было бежать – перед ним маячила противоположная чёрная линия – просто отправил сферу ударом ноги как можно дальше к воротам Бьянкорсо.
Мяч переходил туда-сюда, толпа кричала и охала, ревела в ответ на дикие стычки, которые вспыхивали в основном возле чёрных полос в центре ринга. Лилась кровь, много крови, раздавались стоны боли. Безумие и ярость рукопашной потрясли Кэтти-бри и остальных, даже выросшего в Мензоберранзане Джарлакса.
Противоречивая реальность откровенной жестокости этих людей, которые пели такие сладкозвучные песни, изысканное и прекрасное искусство которых украшало каждую стену, каждый мост, каждый шест в Скеллобеле (и вероятно в других округах), которые носили такие яркие и затейливые наряды, танцевали с полной самоотдачей, говорили о любви и дружбе, потрясла женщину.
Это был бой в винной бочке, только умноженный в десятки раз.
Первые очки завоевал Весси, проскользнув мимо защищающегося воина Тиватрис коварным скользящим манёвром, в ходе которого он упал на колени, уворачиваясь от захвата воина, затем вскочил позади него и бросился далёко вперёд, чтобы схватить мяч, отправленный ему могучим ударом ноги того орка, с которым Аззудонна совещалась в начале битвы.
Рядом никого не было, Весси легко обогнал воина Тиватрис и в одиночку добрался до окна в воротах, где опустил мяч прямо у дыры и с силой его ударил. Мяч выскочил из окна, и Бьянкорсо получили три очка.
Затем счёт уже был не таким близким. Когда Кэтти-бри наконец смогла не обращать внимания на жестокость, она стала понимать ход битвы, незаметную тактику игры от мяча. Жестокость и ярость постепенно выветрились, нескольких бойцов, преимущественно Тиватрис, вынесли с ринга, и от обычной усталости большинство стычек в центре превратились в вялую борьбу с захватами.
Бьянкорсо явно превосходили соперников, были быстрее, сильнее, более умело выполняли свои манёвры, и когда битва завершилась, их объявили победителями со счётом тринадцать-два.
- Как и ожидалось, - сказала троице Илина. – Последние три года садовники не выиграли ни одной битвы, поскольку четыре брата-орка все решили, что им пора оставить каззкальци. В конце концов – война дело молодых, а орки живут не так долго. Солдат эвендроу может сражаться сорок лет, но для орка двадцать – уже очень долгий, долгий срок для такой службы. А теперь пойдёмте – я провожу вас на банкет. Вам следует перекусить перед следующим матчем.
За трибунами с каждой стороны поставили длинные столы, на которых навалом было еды и питья. Были даже туалеты, далеко от еды, изготовленные изо льда, с глубокими дырами, ведущими вглубь ледника.
- Каззкальци – радость Сумеречной Осени, и закат Квиста Канзей – наш момент глубокой рефлексии, напоминание обо всём хорошем, что есть у нас посреди суровости, - объяснила по дороге Илина. – На протяжении двух тысяч лет эвендроу живут здесь, рядом с даром горячей реки Каллиды. Мы помним испытания прежних времён, скитания, безнадёжность и скорбь. Этот день, эта война каззкальци напоминает нам, что наш мир надо заслужить собственной доблестью и жертвами, что мы всегда должны быть готовы сделать всё, что потребуется, для сохранения того, что мы создали. Нет ни одного каллидского эвендроу, курит, орок или улутиуна, кто не умер бы ради спасения города – или даже ради спасения другого округа. Когда Кадиж обрушил своё дыхание на Каттисолу, погибло больше людей из остальных четырёх округов, чем самих каттисольцев! Мы все гордимся этим, и мы все едины.