- Пока не начинаете колошматить друг друга в каззкальци, - заметил Энтрери.
- Боль проходит, но слава остаётся, - ответила Илина. – Когда братья Нургу, четыре орка, про которых я говорила, посещают Скеллобель или любой другой округ, их приветствуют как героев, и про них будут вспоминать ещё долго после их гибели.
- Закнафейн был бы здесь героем, - сказал Джарлакс. – И я не сомневаюсь, что если Дзирт когда-нибудь окажется на ринге каззкальци, со всеми навыками, полученными от магистра Кейна, он будет доминировать на льду.
Конечно, Илина не знала всех этих подробностей, но замечание заставило её напрячься.
- Не стоит нас недооценивать, - предупредила она. – Армии, которые вы только что видели в битве, тренируются круглый год, ежедневно, и думают про битву каждое мгновение бодрствования – и даже в своих снах.
Джарлакс поклонился ей.
- Я не хотел никого оскорбить, добрая госпожа, - сказал он.
- Никаких оскорблений. Будем молиться, чтобы Закнафейн справился с хаофагом и смог заслужить место в Бьянкорсо к следующим каззкальци.
Илина сказала это отчётливо и громко, но косилась на Кэтти-бри, и жрица Миликки заметила, как она немного нахмурилась.
Кэтти-бри снова пришлось напоминать себе о том, что не стоит пока говорить Энтрери и Джарлаксу. Не сейчас. Пускай наслаждаются.
- В следующей битве изящество столкнётся с силой, Гардреаль с Боскейл, - сказала им Илина, когда они после трапезы возвращались на трибуны. – Многие считают, что победит Гардреаль, и я тоже на это надеюсь. Они могут оказаться слишком проворны для лесного народа.
- Значит, они лучше, но ты желаешь им победы? – спросил Джарлакс.
- Думаю, воины Бьянкорсо достаточно быстры, чтобы победить Гардреаль. Вы сами видели Аззудонну в первые мгновения битвы! Боскейл сильнее на всех трёх линиях. Они дровосеки и целыми днями махают тяжёлыми топорами – а в каззкальци орудуют такими же тяжёлыми кулаками. Думаю, Бьянкорсо лучше подходят для победы над Гардреаль. В прошлом году мы победили, а состав команд с тех пор почти не менялся.
Когда они вернулись на свои места, поле очистили от крови, а линии и обводку окон нанесли заново, теперь с использованием фиолетового и зелёного.
Второй матч начался в точности, как и первый, потоком давления из какого-то механизма под рингом, подбросившим сферу высоко в воздух. Битва разворачивалась так, как и предсказала Илина, только победу одержали Боскейл, и решающим мгновением стал последний натиск, в котором курит-проныра из Гардреаль бросился в окно, намереваясь влететь туда с мячом. Но в самый последний момент воин Боскейл оттолкнул его вбок, сбив его с траектории в достаточной степени, чтобы он смог закинуть мяч в окно, но сам промахнулся, разбив рёбра и череп об угол и тяжело рухнув на лёд.
Тому же воину хватило самообладания и понимания ситуации, чтобы потянутся в окно и вытащить га, помешав ему проникнуть достаточно глубоко, чтобы достигнуть склона. Это предотвратило ничью.
У Кэтти-бри захватило дыхание, когда пятнадцать тысяч болельщиков Мона Чесс застонали в унисон, а шесть тысяч фанатов Б’шетт триумфально взревели.
Когда измученные и павшие духом Гардреаль проиграли Тиватрис в утешительной битве, Илина сообщила друзьям, что уже наступил вечер. Они с Эмилианом отвели товарищей обратно на банкет для обеда, а когда вернулись, их ожидал совершенно неожиданный сюрприз.
Их хозяева принесли Закнафейна на носилках, чтобы позволить ему посмотреть решающую битву. Они установили носилки рядом с длинной скамьёй, предназначенной для гостей Каллиды. Однако радость трёх друзей продлилась недолго, потому что Закнафейн сумел ответить на их приветствие, лишь моргнув глазом да слабо приподняв правую руку, которая всё ещё принадлежала дроу. Левая сторона его туловища и правая нога были вдвое крупнее обычного размера, и немалая часть кожи сверкала пылающим красным оттенком.
- Мы знали, что ему не хватит сил просидеть все битвы этого долгого дня, - через несколько мгновений прошептала троице Илина. – Но хотели, чтобы он увидел хотя бы эту последнюю битву, разделив её с вами, под магией Сумеречной Осени. И это настоящая магия. Вы увидите.
Однако Кэтти-бри сложно было принять подобные заявления, когда рядом умирал её друг.