Мысль была одновременно приятной и не очень, ведь возможность того, что она забудет это место, что никогда не вернется сюда с Дзиртом и Бри, больно уколола сердце.
Галата кивнула.
- Теперь мы должны попросить вас кое о чем в обмен на наше гостеприимство. Мы хотим, чтобы вы рассказали нам о себе, о своей родной земле, о том, как вы оказались вместе. О том, кто вы такие, чтобы наши писцы записали ваши истории для нашей библиотеки и чтобы наши барды смогли придать должный смысл словам «Перте мийе Закнафейн».
Разумеется, после этого ненавязчивого напоминания просьба показалась им всем вполне разумной.
- Думаю, мы не ошибёмся, ожидая, что твоя собственная история окажется самой длинной и самой... интересной? - спросила она Джарлакса.
- Он наверняка постарается, чтобы так и было, - буркнул Энтрери, вызвав смех.
- Не сомневаюсь, - отозвалась Галата.
- Не хочу утомлять собрание, - сказал Джарлакс с явно притворной скромностью.
- Мы мало о тебе знаем, Джарлакс, но сильно сомневаюсь, что тебя можно назвать "утомительным".
- Ах, если бы, - сказал Закнафейн.
- Мы все помрём здесь с голоду, - застонал Энтрери.
Кэтти-бри просто смотрела, как Джарлакс впитывает все это, наслаждаясь славой.
- Ну ладно, - сказал он. - Я расскажу вам невероятные истории – о далёких, о героических приключениях и об ужасных битвах, о любимых драконах и уничтоженных владыках демонов. Но – у меня есть цена.
- В самом деле? – озадаченно поинтересовалась Галата.
- Я бы сказала, что она уже уплачена, - сухо заявила мона Валрисса. - Но говори уже.
Джарлакс ждал, пока в зале сгущалось любопытство, если не напряжение. По обе стороны от него в зал входили эвендроу и выстраивались вдоль стен с книгами в руках, готовые записывать. Когда все они заняли свои места, держа наготове перья, Джарлакс позволил напряжению продлиться еще несколько мгновений, прежде чем объявить свою цену.
- Хурма! - воскликнул он. - Хурма с сыром куритского овцебыка и ледяным вином Скеллобеля. Вот моя цена.
- Он так в этом хорош, - пробормотала Кэтти-бри, когда весь Сиглиг огласился одобрительными возгласами и смехом. В момент напряжения Джарлакс сыграл на нужных струнах, и пока они перешёптывались и замолкали, прежде чем кто-либо смог его остановить, он начал длинную историю, историю Джарлакса – историю, которую ему нравилось рассказывать больше всего.
Он начал с тех пор, когда был бездомным бродягой в Мензоберранзане, подробно рассказывая о структуре благородных домов и младших семей, стремящихся к могуществу, но вынужденных соблюдать осторожность, ведь если они добьются слишком многого, их быстро уничтожат те, кому не нужны соперники.
Кэтти-бри наблюдала за лицами советников, в основном эвендроу, и ей казалось, что, хотя они знали о Мензоберранзане и по крупицам собирали сведения то тут, то там, прежде им не доводилось слыхать таких подробностей о безумных обычаях Города Пауков – во всяком случае, этой группе.
Особенно подробно Джарлакс говорил о том, как он выживал, собирая Бреган Д’эрт – Кэтти-бри очень изумилась, когда он так открыто стал рассказывать про свою организацию!
С другой стороны – что ему было терять?
Бродяга повернулся к Закнафейну, когда стал описывать битву между домами, в которой спас Зака по поручению очередной верховной матери, и хотя затем он снова повернулся к совету, Кэтти-бри продолжала смотреть на Зака, пока Джарлакс описывал проведённое с ним вместе время – до того самого мига, как Закнафейн принёс себя в жертву ради сына.
Зак кивал на протяжении всего рассказа. Кэтти-бри было ясно, что он считает рассказ Джарлакса честным, хотя наёмник наверняка опускал некоторые подробности – вроде кровопролитных действий Зака в ту ночь, когда был рождён Дзирт.
Закончив с этим, Джарлакс обратился к событиям, которые заставили его сосредоточиться на мире поверхности.
В этот момент Галата его остановила.
- Мона объявляет перерыв на обед, - объявила она залу и добавила, обращаясь к четырём гостям: - Для вас приготовили отдельную комнату, куда принесут еду. Кажется, сейчас самое подходящее время для перерыва в этой истории. Пойдёмте.
Когда мона официально распустила совет, Галата провела их в одну из самых маленьких комнат, что им встречались в Сиглиге, хотя помещение всё равно было достаточно большим и комфортным. У длинного стола стояла дюжина стульев, между которыми оставалось немало места. Отделка из белого и синего льда была украшена различными способами: прекрасными узорами собачьих упряжек и танцоров, застывших водопадов и даже пары борцов, замерших в сокрушительном захвате.