- Значит, ты веришь в свой народ. Что тогда? – умоляюще спросила она, взяв его за руки. – В чём дело? Ты должен рассказать мне.
Дзирт сделал ещё один глубокий вздох, пытаясь найти слова, чтобы всё объяснить – хотя бы самому себе. Ему всё казалось таким незначительным, и в то же самое время – ошеломляющим. Столько бесконечных войн и смехотворных предрассудков казались ему бессмысленными – да, это слово подходило идеально! – и всё же это противоречило всему, чего он пытался добиться в своей жизни.
- Это дорога, - снова сказал он. – И суть всего этого – что дорога никуда не ведёт и замыкается в круг.
Он замолчал.
- Внутри я знаю, что должен был прийти на встречу и поддержать тех, кто не заслуживает меньшего. Но ещё я знаю, что не вижу в этом особого смысла. Я не готов примирить всё то, что недавно узнал, с тем, что вело меня через все шаги моего путешествия до самой трансценденции.
- Ты должен был присутствовать на встрече, - сухо ответила Кэтти-бри. – То, что ты считаешь, будто видел лучшее будущее за пределами этой жизни, не означает, что твои поступки в этой жизни лишены смысла. Если ты так считаешь, значит ты не тот мужчина, за которого я вышла замуж – и не тот отец, которого заслуживает Бри.
Её слова ударили его хуже кулака. Он даже отшатнулся.
- Ты знаешь, что я права, - беспощадно сказала она, не моргая, не отступая ни на дюйм.
Он знал её.
Он это видел.
В отличие от его прежнего легкомыслия и да, даже снисходительности, Кэтти-бри была смертельно серьёзна. Каждое её слово было сказано всерьёз, и последнее заявление было лишено всякой двусмысленности. И тогда оно показалось Дзирту абсолютно справедливым, таким ясным, что он едва сумел поверить, что не слышал его всё это время. Это был друг, который отправился в Подземье в одиночку, чтобы освободить его из темниц дома Бэнр. Вокруг него были одни друзья, компаньоны Халла, которые даже воскресли после смерти, чтобы поддерживать его в его испытаниях, которые спасли его, когда он стоял, сломленный физически и морально, на вершине Пирамиды Кельвина.
Он почувствовал жар стыда, окрасивший щёки. Конечно, ему следовало прийти на встречу.
Суровый взгляд Кэтти-бри ясно дал понять, что она не даст ему соскочить с крючка, когда она и те, кого они оба любили, нуждались в нём, чтобы обрести ясность.
И смысл.
Да, ему нужно было заново найти свою цель – и не только ради окружающих, не только ради дочери.
Ради себя самого.
- Вот почему ты так хочешь увидеть магистра Кейна, - сказала Кэтти-бри – не вопросительно, утверждающе. Она надолго замолчала, глядя в лавандовые глаза Дзирта.
Да, подумал он, ведь Кейн много раз выходил из смертной оболочки, и всё же посвятил свою жизнь земным целм.
- Поэтому ты должен отправиться в монастырь, - прошептала она и поцеловала его, затем развернулась и вышла из комнаты.
- И съесть свой проклятый ужин, растреклятый остроухий упрямец, - окликнула она его в дверях своим голосом дочери Бренора.
Дзирт ответил таким необходимым ему смехом.
Глава 5
Акулья радость
Команда «Пеликана» нервно выстроилась у перил спиной к бурлящему от акул морю – снова покрасневшему, когда всех гноллов с «Пеликана» выбросили за борт. У оставшихся пиратов не было оружия, пальцы их волшебников были связаны, и перед ними стояла команда дроу с мечами и арбалетами наготове.
А среди этих вооружённых охранников стоял воин-дроу, расправившийся с их могучим капитаном Арронго, предводителем, долгое время удерживавшим их в страхе и подчинении.
Они нервно переминались с ноги на ногу, когда предводитель дроу в чудовищной шляпе начал свой осмотр, сопровождаемый женщиной-дроу, одетой в церемониальную мантию жрицы.
- Это моя подруга, которой я безоговорочно доверяю, - сказал им Джарлакс. – Она немолода, по крайней мере по человеческим стандартам, и потратила больше времени на изучение божественных знаний, чем любой из вас живёт в этом мире. Часть этого… что ж, вы увидите сами.
Он посмотрел на Даб’ней, и та кивнула. Заявление Джарлакса было не пустым бахвальством. Поскольку, хотя её и растили жрицей на службе у Ллос, её изыскания всегда касались скорее различного знания. Она была глазами её старого дома. И пока другие жрицы вокруг неё фокусировались на магии двойственности или маскировки, на божественных областях обмана, бури или войны, самой важной обязанностью Даб’ней было раскрытие возможных интриг потенциальных соперников и врагов. Так что именно этим она собиралась заняться и сейчас. Она подняла священный символ и начала неслышный речитатив, призывая свою магию, открывая разумы пленников, чтобы они не могли спрятаться за лживыми словами.