- Я верю в сущности, которых называют богами, - поправил Дзирт. – Разумеется. Я встречался с Ллос лицом к лицу. Я ни на мгновение не сомневаюсь, что при той встрече она могла превратить меня в горстку праха или сделать драуком – или, будь я драуком, вернуть меня к жизни дроу.
- Может быть, это Ллос наделила Ивоннель и верховную мать Квентл силами снова сделать из драуков дроу при помощи той паутины, - заметил Браэлин Джанкуэй, и все взгляды обратились на него, полные сомнения – но лишь на миг.
- Давно ходили слухи, что в глазах Паучьей Королевы Дзирт не является еретиком, - напомнил им Киммуриэль. – Разве здесь не то же самое, по большей части?
- Каким образом? – спросила Даб’ней, и Дзирт согласно кивнул.
- Её цель – это хаос, - объяснил Киммуриэль. – Дзирт был хаосом в Мензоберранзане, даже долгое время после своего ухода. И эта нынешняя смена порядков в городе, с приближающейся войной, наверняка станет причиной огромного хаоса и неразберихи, а значит – огромной радости и власти для госпожи Ллос.
- Однако власти мимолётной, если дом Бэнр одержит верх, - сказал Дзирт.
- Возможно, - признал псионик.
- Но если Ллос была той, кто сделал из драуков дроу, разве не может она просто отменить это и заново проклясть несчастных созданий? – спросила Даб’ней.
- Не думаю, что это так просто, но кто знает? – сказал Киммуриэль.
- Иногда я задумываюсь – что мы знаем на самом деле, а о чём только думаем, будто знаем, - заметил Браэлин Джанкуэй.
- Как, например, настоящую историю Мензоберранзана? – с небольшой ехидцей спросил Дзирт, возвращая разговор туда, где его оставили ранее. Он обратил взгляд на Киммуриэля, но псионик просто пожал плечами.
- История, рассказанная Ивоннель и Квентл, которые узнали её из воспоминаний Ивоннель Вечной, не та история, которой учили меня в молодости, - напомнил Дзирт. – Нас учили, что даже Ивоннель Вечная была недостаточно старой, и чтобы стать свидетельницей истинного основания города, ей не хватало целого тысячелетия.
Псионик снова безразлично пожал плечами.
- Свидетелей нет, только легенды и предания, - сказал Дзирт.
- Те, кто рассказывают более новую версию, обладают воспоминаниями свидетельницы, - напомнил ему Киммуриэль. – Настоящей памятью Ивоннель Вечной, а не просто историями, которые рассказал им кто-то другой.
- Может быть – а может быть это тоже истории, рассказанные кем-то другим, в обличье воспоминаний. Как долго ты знаком с иллитидами, Киммуриэль? Ты действительно считаешь их надёжным и достойным доверия источником? Без собственных интересов в этом деле? Или просто предпочитаешь рассказанную ими версию?
- Ивоннель и верховная мать Квентл рассказали историю истинного основания Мензоберранзана, - настаивал Киммуриэль. – Они узнали её, поскольку сами были всё равно что прямыми свидетельницами – ведь прямой свидетельницей была верховная мать Квентл.
- Потому что эти воспоминания передали им иллитиды, посредники, если хочешь, между материальными останками мозга верховной матери Бэнр и тем, чем он поделился с дочерью и внучкой Бэнр.
- Ах вот оно что, - ответил Киммуриэль. – Вижу, ты говорил с Джарлаксом.
- Много.
За спиной ревела лавина. Джарлакс подошёл к концу горки и торопливо выбрался на вершину гребня. Там, как и два человека перед ним, он прыгнул, но в отличие от Кэтти-бри и Энтрери, не рухнул в снег, расположенный в двадцати-тридцати футах внизу, а вместо этого стал подниматься вверх под воздействием инерции от прыжка в сочетании с левитацией дроу.
Закнафейн воспарил рядом с ним, и в тот же миг лавина захлестнула каменистый утёс под ними. Тонны и тонны снега взметнулись великой белой волной и потекли через край, падая и продолжая сыпаться вниз по склону.
Облака снега взметнулись в воздух, закрыв на какое-то время склон от взоров, пока наконец не осели.
Джарлакс посмотрел вниз, и у него перехватило дыхание. Большая часть лавины уже перекатилась через утёс и была значительно ниже, продолжая двигаться, но не оставила за собой ничего, кроме сплошного белого полотна. Он не знал, насколько глубоким был снег, но передний край каменистого гребня полностью исчез, а провал за ним сократился по меньшей мере наполовину. Пытаясь переварить эту драматичную и страшную перемену, командир наёмников увидел падающего рядом с ним в снег Зака. Оружейник достал с пояса рукоять и призвал магию, вызвав пылающий клинок яркого света.
Зак нырнул в снег, тот зашипел, и он отчаянно начал его рыть, поднимая вокруг себя облака пара.