Он втянул в себя воздух и облегчённо выдохнул, когда Кэтти-бри послала через него волну исцеляющей энергии.
Она использовала большую часть своих заклинаний, и это усилие истощило её больше, чем следовало, напомнив, что она тоже получила серьёзные раны. Так что она достала свой спальный мешок, уложила его рядом с пылающим костром и залезла внутрь.
Вскоре она уже спала.
Закнафейн крался по петляющему, сейчас – опускающемуся тоннелю. Когда он оставил товарищей – Кэтти-бри и Энтрери спали – он пообещал Джарлаксу, что не уйдёт далеко, но оружейник не мог считать их пещерный лагерь безопасным, не зная наверняка, есть ли здесь ещё что-нибудь – или кто-нибудь, что важнее.
Он оглянулся туда, откуда пришёл. Он зашёл намного дальше, чем собирался. Однако он не мог проигнорировать запах. Здесь было что-то кроме камня и льда на полу и стенах. Он огляделся, жалея, что мерцающих червей здесь так мало. Прямо напротив он заметил зелёные глаза своего товарища по разведке, Гвенвивар. Несмотря на слабый свет, он видел путь своим зрением дроу, но небольшое освещение могло бы серьёзно помочь.
Перед ними простирались ведущие вниз ступени, грубые, но наверняка искусственного происхождения, хотя, судя по виду, им могло быть несколько веков. Каждая ступенька была почти в половину роста Зака, так что он надеялся, что всё так и есть.
После долгого спуска широкий проход выравнивался, затем раздваивался, хотя казалось, что вскоре оба коридора выходили в одно и то же помещение, освещённое красным мерцанием.
Зак дал Гвенвивар знак идти налево, а сам двинулся направо.
Низко пригнувшись, он проскользнул в помещение вдоль левой стены, догадавшись, что зал шире слева, чем справа. Он всмотрелся и застыл, пытаясь охватить любопытное зрелище перед собой.
В комнате было заметно теплее, и Зак решил, что тепло исходит от большого шара, висящего под потолком, тоже издающим красное мерцание. Он наградил его лишь мимолётным взглядом, зачарованный остальным помещением. Стены были естественными и неровными, но в них были вырезаны большие ниши на разной высоте, и в каждой нише виднелись свёртки, похожие на спальные мешки или большие груды одежды.
Прямо напротив Зака стояла одинокая фигура, человекоподобная, но поистине огромная и массивная, по прикидке оружейника – в четыре раза выше него. Обнажённый по пояс, исполин казался нагромождением мускулов – как будто король Бренор или один из его могучих щитовых дварфов выросли в несколько раз.
Рядом с великаном у стены стояла гигантская обоюдоострая секира, заострённый кончик которой покоился на тяжёлом жилете исполина, рядом со шлемом, украшенным лосиными рогами, и огромными наплечниками, изготовленными из медвежьих черепов.
Зак сделал ещё шаг, чтобы осмотреть остальную комнату и проверить, вышла ли Гвенвивар из тоннеля. Он заметил её в проёме, терпеливо припавшую к земле, и дал ей знак ждать.
Великан, казалось, с чем-то играется. Наконец он развернулся достаточно, чтобы Зак различил в чём дело.
Сначала он принял это за большой шар снега или льда, но когда увидел, с какой заботой грубый гигант держит его, Зак понял, что это яйцо.
Яйцо было величиной с шар пламени, который Кэтти-бри создала на горном склоне. И здесь было больше, намного больше, на других полках в помещении.
Великан покатал яйцо в руках, потом поднял его к мерцающему шару и пристально вгляделся в него.
Тогда-то Зак и заметил лицо великана: косматое, с бородой почти по грудь. Он не мог различить цвет кожи исполина, ведь та была окутана красным сиянием, но из глубин памяти, с самих времён учёбы в академии дроу, в мыслях всплыли слова «инеистый великан».
Он обдумывал это, когда великан воскликнул «Эй!», поставил яйцо обратно на полку и поднял массивный топор.
Зак хотел броситься бежать, даже развернулся, но передумал и вошёл в помещение, расслабленно выпрямился, подняв открытую левую ладонь.
- Брор, - сказал он, слово, которое вроде бы значило «друг» на древнем языке великанов.
Не сработало.
Великан взвыл и бросился на него. Правая рука Зака тут же поднялась, сжимая ручной арбалет. Он сделал выстрел и перекатился налево, умело вскочив на ноги с Хазид’хи в одной руке и волшебной рукоятью – в другой. Несмотря на своё хитрое уклонение, он невольно поморщился от оглушительного грохота, когда огромный топор ударил в угол, где он стоял, отбив от стены камень.
Он заметил торчащий из груди великана небольшой болт, когда тот повернулся лицом к нему – исполин даже не охнул от попадания – и стал сомневаться, проник ли яд через эту толстую шкуру.