- Вы далеко от дома, - сказала женщина-дроу.
- Вы сказали – подручную, - напомнил Эмилиан.
- Да. Ну, знакомую, - поправился Джарлакс. – Женщину – наполовину дроу, наполовину эльфийку.
- Её имя?
- Её звали Доум…
- Доум’вилль, - закончил за него Эмилиан. – Крошка Доу.
Кэтти-бри охнула.
- Боже, меч был прав. Она жива.
- Откуда ты знаешь наш язык? – спросил Эмилиан.
- Я говорю на общем дроу, - ответила она. – Он лишь немного отличается от вашего…
- То, что ты называешь общим дроу, испорчен звуками нижних планов, - сказала ей женщина-дроу. – Наши далёкие родичи слишком долго жили рядом с другими народами в глубинном Подземье, и их язык изменился.
- Если вы знаете Маленькую Доу, то знаете, что мы не враги, - сказал Джарлакс.
- При нашей первой встрече Доум’вилль была врагом, - резко ответил Эмилиан. – Здесь вам не найти Паучьей Королевы.
- Хорошо, - в один голос произнесли Зак и Энтрери, громко выдохнув с облегчением.
- Я не вернусь в темницу дровских жриц, - тихо добавил Энтрери. – Лучше умру здесь.
- Это Кэтти-бри, - объяснил Джарлакс, махнув рукой, чтобы заставить Энтрери замолчать. – Вы могли слышать о ней – или о её муже, Дзирте До’Урдене.
Эмилиан огляделся вокруг, но остальные лишь покачали головами.
- Она эвендроу? – спросил Эмилиан.
- Эвендроу? – повторила Кэтти-бри.
- Вечер, - сказал ей Джарлакс. – Дроу лунного света, эвендроу.
Кэтти-бри и остальные призадумались. Кэтти-бри глядела на Джарлакса и оценивала его. Немало предыдущих загадок стали обретать для неё смысл, но здесь было не то место, чтобы бросаться обвинениями.
- Я жрица, но не Ллос, - сказала она. – Едва ли. Моя богиня – Миликки.
Она рисковала, признаваясь в этом, но если этот народ жил в такой очевидной гармонии с подобной жестокой средой вокруг, был шанс, что они хотя бы слышали о богине природы.
- Лесная Королева.
Выражения их лиц и кивки сказали ей, что она могла наткнуться на что-то позитивное.
- Я бы обратилась к ней для вас, - продолжала она, - но богиня как будто меня не слышит.
- Я Илина, - сказала женщина. – Ваша магия пострадала из-за Сумеречной осени. День кончается, начинается ночь. Во время этого перехода воздух наполняется собственной магией. Не остаётся места для шёпота ваших богов или чар древней Пряжи Мистры. На протяжении следующих десяти дней не будут летать даже драконы. После этого, ваша магия медленно к вам возвратится.
- Драконы? Чудесно, - пробормотал Энтрери.
- В этом случае, если нам позволят, мы подождём – прямо здесь, если вы не против – до тех пор, пока не сможем покинуть это место, - сказал Джарлакс. – И, если возможно, мы заберём Доум’вилль.
- Нет, - сказал Эмилиан. – Вы здесь не останетесь. Что же до вашего ухода, на этот вопрос предстоит ответить другим.
- А Доум’вилль? – спросила Кэтти-бри.
- Бросьте оружие, - ответил, не отвечая, Эмилиан. – Всё до единого, и следуйте за нами.
Товарищи с сомнением переглянулись, но выбора у них не было. Без магии, без Тулмарила, Гвенвивар, солнечного клинка и адских коней – без всех игрушек Джарлакса – у них почти не было шанса прорваться с боем, да и куда им было идти после этого?
В молчаливом согласии они встали и положили оружие на землю. Окружённые дюжиной дроу с оружием в руках, после этого они отправились в путь, направляясь глубже в ледниковый разлом.
Кэтти-бри получила небольшую надежду, когда они уходили – Илина и ещё одна из отряда остались позади. Они кормили и игрались с семейством лисиц.
Радость игры отличалась от всего, что она могла вспомнить про Мензоберранзан.
Часть 3
Каллида
Что за могучая сила – эта одержимость, этот страх смерти. Разве может быть иначе для разумного и смертного существа? По крайней мере, смертного в этой форме.
Нас учат с детства – а может быть, это даже врождённое у всех разумных существ – готовиться к будущему, предпринимать действия, которые приведут нас туда, где мы, как считаем, хотим оказаться. Боги Фаэруна основали на этом разделение сфер своей власти! Поскольку настоящее будущее, как мы знаем, ждёт не в этой короткой жизни, но в том, что случится дальше, если случится (а если нет – то это, вероятно, самый жестокий вариант).