- Орокс? – с некоторой тревогой произнёс Закнафейн.
- Орков, - сказала Кэтти-бри. – Как те, что в Каскатте.
Эмилиан кивнул.
- Рабы? – осмелилась спросить Кэтти-бри, и достаточным ответом для неё стал шок на лицах услышавших это эвендроу.
- В Каллиде нет рабов, - резко ответила Илина. – Ни прежде, ни теперь, никогда.
- Мы очень рады это слышать, - вмешался Джарлакс.
- Орки, дварфы и… как вы их назвали? – спросила Кэтти-бри.
- Улутиуны, - напряжённо ответил Эмилиан, и Кэтти-бри стало ясно, что прошлый вопрос его обеспокоил. – Люди, вроде вас, но немного другие.
- Но никаких эльфов? – спросила Кэтти-бри.
- О да, но не в Скеллобеле, - сказал Эмилиан. – Есть несколько эльфов, которые наткнулись на нас много лет назад. Они зовут себя эладрин.
- Высшие эльфы.
- Да. Они обрели здесь счастье и создали собственные семьи.
- Семьи эладрин? – надавила на него Кэтти-бри, неожиданно очень заинтересовавшись.
- Одну, кажется, - ответил Эмилиан.
- Да, одна пара, - добавила Илина. – У них двое детей. Двое из тех троих, что остались с нами, тоже произвели на свет детей, но лишь наполовину эладрин, конечно же.
Кэтти-бри прикусила нижнюю губу.
- Пятнадцать тысяч эвендроу здесь, или во всех четырёх округах вместе? – спросил Джарлакс.
- Здесь в Скеллобеле. Почти вдвое больше в других округах. Пойдёмте. Добро пожаловать в мой дом.
- Сорок тысяч дроу, - прошептал Джарлакс Заку.
- Вдвое больше Мензоберранзана, - ответил оружейник.
Слева от них была вырезана в камне длинная лестница, но Эмилиан туда не пошёл. Он пошёл направо, к краю широкого уступа, где сел, оглянулся и улыбнулся, а затем исчез за краем. Когда товарищи подошли к этому месту, они нашли ледяную горку с высокими стенами, опускающуюся по краю ледника.
Эмилиан был уже далеко внизу, лёжа на спине и набирая скорость. Он неожиданно подался влево, на высокий склон, затем быстро повернул направо, исчезнув ногами вперёд в леднике.
Кэтти-бри охнула – и не только она.
- Это весело, - услышала она позади голос Илины. – Захватывает. Увидите.
В последний раз, когда она скользила по ледяному спуску, Кэтти-бри преследовала лавина. Она бы не назвала такое времяпровождение весёлым.
Но когда Кэтти-бри оглянулась, Илина кивнула ей на склон с мягкой улыбкой.
У неё не было магии, не было оружия, даже не было её обычной одежды, и она оказалась в странной земле, полагаясь на милосердие хозяев, пленителей, или кем ещё были эти эвендроу.
Целиком полагаясь на их милосердие.
Так что Кэтти-бри пожала плечами, села и оттолкнулась.
- Ложись! – услышала она возглас Илины, когда начала ускоряться. Она послушалась, и её скорость немедленно возросла. Она попыталась держаться ровно, ногами перед собой, но каждый небольшой поворот выбрасывал её на тот или иной склон.
Неожиданно полетев налево, она закричала, но страх стал детским весельем, когда она резко оказалась в тоннеле, мчась практически в полной темноте! Новые неожиданные повороты, захватывающие дух падения, и даже то, что показалось девушке полной петлёй, заставляли её кричать дальше – наполовину от ужаса, наполовину от радости, пока тоннель наконец не выпрямился и не превратился в длинный ровный отрезок под совсем небольшим наклоном.
Она вылетела из стены ледника справа от виноградника, который видела сверху, быстро скользя дальше, глубже в город. Тогда склон резко стал подниматься, постепенно замедляя её скольжение, и когда она достигла конца спуска, она оказалась на поднятой платформе почти в сотне длинных шагов от стены.
Над ней стоял Эмилиан, протягивая руку, чтобы помочь встать.
- Лучше, чем две сотни ступеней? – спросил он.
Кэтти-бри отряхнула свой плащ, который вместе с рубахой задрался до середины живота. Она села и приняла протянутую руку.
- А можно ещё раз? – спросила она, ухмыляясь от уха до уха.
Эмилиан рассмеялся.
- Я делал это тысячу раз, и у меня до сих пор захватывает дух, - сказал он ей. – Только не рассказывай об этом Илине, но я часто забываю разные вещи, когда мы уходим в патруль, чтобы пришлось возвращаться за ними в Скеллобель.
Следующим спустился Закнафейн, затем один за другим – остальные спутники. Илина прибыла последней. Другие три каллидца остались на уступе, помахав на прощание.