Привычные для Блэка листовые стеклянные окна украшались занавесями, на подоконниках и в специальных корзинках снаружи росли декоративные растения, прежде Сириусом не виданные, но похожие на фиалки, петунии, лилии и прочие женские отрады, в том числе кактусы с неожиданно яркими и магически переливающимися цветами. Одомашненные птицы и пушистые зверьки встречались столь же часто, как кошки и собаки в Лондоне. Голуби, воробьи, вороны оказались вездесущими.
В выходной день народ праздно гулял, посещая всевозможные магазины и закусочные, лакомясь на улице мороженным или леденцами на палочке, читая на ходу цветные газеты, афиши театров, музеев, кабаре, картинных галерей, цирков, цветочных экспозиций. Некоторые фасоны одежд очень напоминали привычный Сириусу консервативный английский стиль, в Гордарике – последний писк моды. Горожане в большинстве попадались общительные и вежливые, лица здоровые и улыбчивые. Столица с её древними памятниками и разнообразием зданий всех эпох полнилась туристами из пограничных городов, связанных разветвлённой железнодорожной сетью.
Некоторые горожане могли себе позволить гедонистический образ жизни, в основном престарелые, в свои пенсионные семьдесят лет выглядящие на земные пятьдесят. Нравы не сказать, что пуританские или распущенные, но целомудрие и верность принято хранить. Соотношение полов почти пополам, а сквиб тоже каждый восьмой. Численность населения перевалила за пятьдесят миллионов человек, которым для комфортной и беззаботной жизни вполне хватало нынешней территории. Здесь высоко ценились искусства и ремёсла.
Франт и бабник легко сошёл за своего, приезжего из другого города. Зайдя в ломбард, Сириус обменял несколько аляповатых ювелирных украшений викингов Ингвальда на весьма приличную для местных людей сумму в золотых и серебряных монетах, отметив, что монетарный сплав из серебра остаётся светлым даже при хождении по сотням рук. Сириус вполне легально купил интересные и очень тонко изготовленные броши и заколки для Юноны и так затарился, для подарков в других мирах. Ещё Блэк зашёл в музыкальный магазин за чудной волынкой и аккордеоном.
Сириус так бы и прошёл мимо уличного художника, не зацепись слегка расширенной аурой за его палитру с красками, содержавшими толику магии. Пронаблюдав из-за спины, как молодой портретист рисует даму с карманной обезьянкой, Блэк оставил умельцу мелкую золотую монету за подсказку и отправился в магазин для художников, где закупился волшебными красками, а также кисточками из шерсти волшебного зверька и самыми дорогими холстами, которые делались из волшебного дерева и потому сохранялись веками без особого ухода.
Идея сама пришла в голову бабника. Спиральный браслет под рукавом помог отыскать избалованную дочку, оставшуюся дома одной до самого вечера из-за своего увлечения чтением очередного романа популярного женского автора. Младший ребёнок в семье, два её старших брата уже завели собственных детей. Подготовка к соблазнению студентки отняла чуть более десяти минут.
- Добрый день, красавица, - улыбнулся Сириус, поправив альбом под мышкой и чуть наклонив голову, покрытую чёрным беретом на платиновых волосах, как у Люциуса Малфоя, по которому на седьмом курсе едва ли не все школьницы сохли.
- Здравствуйте. Отца сейчас нет дома, - торопливо и неприветливо ответила девушка лет девятнадцати, уже отдавшая девственность сладкоречивому скальду и втихомолку встречавшаяся с бардом на параллельном курсе.
- А я к вам, любезная, - ставя этюдник так, чтобы край залезал за порог двери в пентхаус. – Вам чудом выпал шанс оценить мой альбом с дивными портретами, - открывая первую страницу и суя в руки девушки.
О, бабник видел много женщин в постели. По свежим воспоминаниям он изобразил Эмили, игриво водящую пальчиком по губам и сексуально полуприкрытую шёлковой простынёй, бликующей в свете луны, выделявшей центральную часть постели, стоявшей у большого окна. Одна из грудей эротично выглядывала, вторая очерчивалась так, чтобы тенью подчеркнуть выпирающий сосок. Волшебные краски и заклинание позволяли воспроизвести любой образ из памяти. Не живой портрет, разумеется, но качество фотографическое, которое в Магической Британии ценилось меньше искусной работы кистью именно из-за своей относительной простоты, хотя представить чёткий образ не всякий способен, но аврор обязан.
У принявшей альбом девушки сбилось дыхание, зрачки расширились. Одетая в лёгкий халат поверх блузы, она сама перевернула страницу, увидев обнажённую брюнетку с бронзовым загаром, сидевшую на песчаном берегу лазурного озера и поджавшую левую ногу, а ближнюю к зрителю вытянувшую. Спиральный браслет помог переделать пейзаж с долины Садов на заведомо фэнтезийный из-за пикси в роли добрых фей, рассыпающих разноцветные искорки волшебной пыльцы. А следующей – картина женской душевой базы Шайенн, только обилие пены и радужно переливающихся мыльных пузырей как в ванной старост Хогвартса; моющаяся Саманта Картер на переднем плане, остальные молодые женщины фоном.