Дэниэл принялся рассуждать о качестве песка и радужных бликах на стекле.
- Ребёнок, вынеси его на улицу, если хочешь пошалить. Тилк и я пытаемся сохранить наше достоинство, - недовольным тоном изрёк О’Нил, степенно потреблявший охлаждённое пиво. – Саманта, не смотри назад.
Картер ожидаемо повернулась и смущённо залипла на пересекавшем площадь прохожем, чей богато выглядящий гиматий драпировал голое тело с ровным загаром и красиво рельефной мускулатурой. И никто больше не обращал внимания на этого мужчину, шедшему по своим делам.
- В провинции одежда это роскошь, - поделился Дэниэл, после озёрных берегов долины Садов на Абидосе не стыдящийся чужой наготы.
- Для Бродяги здесь рай, - ухмыльнулся О’Нил.
Даже Тилк дёрнул губой, слегка улыбнувшись. Он был в курсе дел на Киммерии.
«Джек, экстрасенсов тут менее процента. Общая численность порядка шестнадцати миллионов человек, заселён только пояс вечного лета. Соседняя площадь усеяна транспортёрами. Морских кораблей нет. Пирамиды есть только на соседнем материке, но заселён один этот, он примерно с Австралию», - доложился Сириус, действительно посчитавший провинциальную Халкиду раем для его утончённого вкуса к созерцанию обнажённых женских натур.
- В Греции процветал культ тела. Видимо, здесь тоже, - заалел щеками Джексон. – Климат способствует. Но я не вижу статуй и фонтанов.
- Мы в сам город ещё не выходили, - заметил на это полковник. – Но уже не за горами, - намекая на долгожданную ими процессию.
К ним от высокого административного здания с массивными ребристыми колоннами у фронтона приближалась группа, одетая в тонкие шелка с роскошно выглядящей вышивкой геометрическими узорами. Тёмные сочные цвета, замысловатые золотые булавки и фибулы со стилизованными бараньими головами. Своей властной статью выделялся глава делегации: высокий, плечистый, ладно сложенный, густые серебристые кудри скрепляли золотые шпильки и зажимы, глаза и брови подведены, на веках блёстки, лицо гладко выбритое, взгляд властный и надменный. Мужчина выглядел немногим младше О’Нила и обладал ораторским баритоном.
Дэниэл представил полковника – Эктону, так звали этого высокопоставленного человека. Жест рукопожатия оказался знаком обеим сторонам. Вместе с Эктоном пришло двое в скально-серых хитонах, они стояли позади и кидали колкие взгляды, пристально рассматривая снаряжение незнакомых пришельцев и кривя рты на обнюхивание со стороны песочных оттенков пса. Ещё трое в багрового цвета одеяниях, один в лунного цвета тунике под белой тогой. Сам Эктон в красно-золотом.
Натянуто выказав радость и пригласив в город, Эктон первым двинулся на выход с площади, где после пассажирской переброски натаскивали грузы. Дэниэл залпом выпил своё ароматное пиво и запоздало извлёк видеокамеру, поскольку запись через сквозное зеркальце на груди Картер далеко не всё могла охватить и вообще делалась скрытно, хотя отражённый свет слегка бликовал на линзе объектива студийной видеокамеры, производящей высококачественную съёмку.
За высокими стенами площади астропорта обнаружился живописный вид на море слева и город справа, вокруг поросшие каким-то диким и редким кустарником холмы. Сразу по выходу обнаружилась транспортная стоянка: технологично изготовленные и порядком изношенные колесницы для езды стоя и повозки с сидячими местами, рессоры, колёса с резиновым ободом. Все они на людской тяге, разной комплекции и возрастов мужчины в хламидах или вовсе без одежд кидали кости или болтали. Появившийся Эктон громким голосом оратора отдал распоряжения, обеспечив транспортом себя, свою свиту и гостей. У чиновника оказалась личная повозка спортивных обводов, запряжённая лошадь гнедой масти звонко переступила подкованными копытами.
Вскоре местное такси отправилось в город. Дэниэл вертелся как уж на сковородке, снимая всё подряд и без умолку поясняя на камеру касательно окружающего, будь то видневшийся вдали и довлеющий над всей округой гигантский Акрополь, открывшееся после перевалки через холм поле с маленькими мемориальными кенотафиями, обитые металлом массивные ворота в толстых стенах примерно пятнадцати метров высотой, расположившуюся у входа рыночную площадь.
Под пронзительно голубым небом и палящим солнцем раскинувшийся город пестрил и сиял. В основном белая краска, но кое-где Джек видел бледно-розовые, голубые, зеленые и даже вкрапления красной окантовки на окнах и дверных косяках. Цветы в кадках или витиеватых вазах, высаженные рядами изящные вечнозеленые растения и для красоты с ароматом, и чтобы обеспечить столь необходимую тень улицам. Множество развевающихся, похожих на брезент, навесов светлых расцветок, с крашеными узорами или вышивкой, на некоторых заплатки в виде аппликаций. Улицы вымощены переплетенными в геометрический орнамент камнями, копыта двух лошадей глухо цокали по брусчатке из полудрагоценных пород камня. По обеим сторонам возвышались дома в два-три этажа, возведённых полигональной кладкой, как теперь знал Джек со слов Саманты, являвшейся следствием бетонных заливок.