- Я Лаонидес из Дельф.
Больше никто не представился и не был представлен.
Две женщины продолжали безучастно валяться, остальные заинтересовано следили за спасителем с нимбом, прикладываемым к головам избавляемых от ошейников детей, в первую очередь детей, некоторые из которых начинали реветь, пуская слёзы и нюни даже после того, как Саманта всучивала им батончики, иногда суя прямо ко рту, чтобы дети начинали их кушать. Некоторых приходилось с рук кормить – они только рот разевали и жевали. Саманта от такого тоже расчувствовалась.
- Многие пытались убить богиню… Все они кормят червей в её саду… Артемиду все тут боятся и ненавидят… - ронял предложения Лаонидес, озираясь вокруг со слезами на глазах. – Ошейников нет только у её слуг. Все они меняются до неузнаваемости, когда принимают служение. Вы служите ей, да?.. – старик никак не мог поверить в реальность спасения.
- Мы не слуги и не рабы, Лаонидес, - более-менее понятно излагал О’Нил, старательно закрепляя приобретённые благодаря ошейнику навыки речи. - Мы пришли свергнуть Артемиду и освободить всех людей. Почти вся сотня сегодняшней дани уже свободна, все те, кто пожелал. Ещё около полутораста охотников обезврежены, их лечат. Лаонидес, зачем вы на самом деле устроили этот приют? – вдруг переключился на острую тему О’Нил.
Старик вздрогнул и осунулся, но через миг гордо поднял голову и расправил плечи, блестя сощуренными глазами на мокром месте.
- Мы не воины. Никто тут, - широким жестом обведя проснувшийся лагерь, безпрекословно подчиняющийся ему. – Дети выполняют работу, которую я не в силах. Падальщики. Приманки.
- Ясно. Без тебя их бы съели, с тобой они теперь звери… - без эмоций заключил О’Нил. Разгадка и решение… - Лаонидес, мы вас всех сейчас освободим, подлечим, накормим. И уйдём свергать Артемиду. После нас придут другие земляне или мы сами позже к вам вернёмся для переправки к чаппаай. Завтра вас всех эвакуируют, ждите.
- Уав, - тихонько гавкнул Цейлон, словно скрепляя обещание.
- Дай-то боже… - пережившему четыре Великие Охоты мужчине слабо верилось. За четыре года в этом аду Лаонидес многого и многих навидался, выдержав и выстояв наперекор всему, пусть и таким образом, что прошлый-я проклял бы нынешнего-я.
Освободив всех, Дэниэл, взяв себя в руки, помог Саманте заниматься кормлением звероватых детей. После всех детей ЗВ-1 сама перекусила, вместе с имевшимися в приюте взрослыми, жадно глотавшими разведённые в холодной воде каши с мясом, кисели, супы.
- Лаонидес, ты запомнил размер порций, которые я давала? – внимательно заглянув в карие глаза, спросила Саманта, когда все поели.
- Да, Саманта, я запомнил. Спасибо вам! Просто нет слов…
- После длительной голодовки нельзя есть много, - перебила усталая женщина. - Надо есть часто и помалу. Следующий приём пищи на утренней заре. До полудня ещё дважды. Мы оставляем вам весь запас. Понятно?
- Да, я понял.
- Повтори.
- На рассвете, дважды за утро и в полдень, - покорно сказал седовласый, принимая чудную заплечную сумку со странной, вкусной и сытной едой.
- А теперь, Лаонидес, расскажите нам о Дельфах и Аполлоне.
- Бог атлетов, - вяло вставил Дэниэл.
- В Дельфах вся жизнь вокруг спорткомплекса Аполлона… - начал рассказ старик, с болью предавшись ностальгии.
О’Нил превратил рассказ в экспресс-опрос, узнавая важные для миссии детали, такие как: наличие охраны у чаппаай, расстояние от астропорта до Акрополя и прочее.
Блэк исподволь и аккуратно применял легилименцию, выуживая образы из памяти.
Дельфы живо напоминали Тавриду, только пышущую жизнью. Красивые или роскошные здания, шапки хвойных и лиственных крон, блики на стёклах и многочисленных фонтанах, затейливые уличные фонари. На улицах оживлённое движение, горожане не знали бед. Тут было не так, как в Халкиде. Мягче.
Здешний Акрополь тоже высился на холме, довлея над всем городом. Обитель бога Аполлона располагалась у реки. Напротив Акрополя, на правом берегу реки, раскинулся гигантский спорткомплекс, где тысячи атлетов блестели потом в лучах красноватого солнца. От мальчиков пяти лет до зрелых мужчин. Все они принимали участие в ежегодных соревнованиях, завоёвывая главное – бронь.
Детская бронь начинается с пяти до десяти лет и включает в себя только самого мальчика и его родителей; отроческая с десяти до пятнадцати – плюс бронь на родных братьев и сестёр; юношеская с пятнадцати до двадцати лет, включает ещё единокровных и единоутробных братьев с сёстрами; взрослая применяется с двадцати одного года, включает ещё собственных детей с их супругами.