Сириус сам оказался виноват, когда от горя метнулся в дом Поттеров, не деактивировав ловушки, которые после первого срабатывания атаковали всяк пересекавшего защитный периметр, пока не выдыхались. Так что, не только сам Петтигрю и его Лорд Волан-де-морт оказались незаметно прокляты слабоумием, но и на мгновения опоздавший Блэк, по собственной глупости угодивший в Азкабан на почти дюжину лет. Полувеликан Хагрид собой разрядил эти чары Лили Поттер.
Анимагия спасала Сириуса Блэка не только от влияния дементоров, подавляющих всё счастье. Превращаясь в пса, волшебник ускользал от проклятья слабоумия. Сириусу пришлось привыкать к такой вот шизофрении, в собачьем теле изобретая способы обойти влияние. Так самый знаменитый узник Азкабана начал превращаться во всё более маленького пса, чтобы насытиться той баландой, что кормили заключённых. Сытый в собачьем теле – сытый в людском. Магия.
Собаки не гадят там, где живут. Всё естество анимага с формой пса восставало против «удобств» в самой камере. Сириус в форме пса помнил про палец Питера, от слабости ума отнявшего себе палец и крысой сбежавшего в ливневую канализацию. Как ни странно, эта подстава прокатила. Зато сам по себе слабый Хвост оказался под властью проклятья слабоумия даже в форме крысы, потому столько лет прожил у Уизли.
В общем, пёс смекнул, как при обратной трансформации оставлять у своего человеческого тела в руках – волшебную палочку из собственного пальца ноги. Он столько раз с нею перевоплощался ещё со школы, что прекрасно помнил, как этот инструмент вливается в шкуру. А потом, уже в Ордене Феникса, когда боролись с Пожирателями Смерти, анимаг тайком учился вливать палочку в клыки, тем самым добавляя им волшебные свойства прокусывать даже драконью кожу. Инструмент получилось воссоздать далеко не с первого раза, и хватало его лишь на одно простенькое заклинание. И нет, не Экспекто Патронум, разумеется. И не Люмос. И даже не Экскуро, предназначенное для уборки сильных загрязнений.
Тергео. Любой чистокровный с семи лет выучивает это заклинание, чтобы очищать за собой ванную комнату, втягивая в волшебную палочку выпавшие или сломавшиеся волосы, состриженные ногти, остатки кожи или слюны, а потом и высохшие слёзы, брызги своей крови или семени. Всё это втягивалось в палочку, магически возвращаясь к магу и не оставляя злоумышленникам шанса через эти частички тела наложить сглаз, порчу, проклятье. Сириуса всегда забавляло, что Питер даже после учебы в Хогвартсе рядом с двумя чистокровными волшебниками по-настоящему так и не понял, как и что чары Тергео очищают, и применял это заклинание для уборки пыли или чернильных клякс, а потом жаловался, что съел что-то не то, когда обращал внимание на изменившийся цвет или консистенцию стула.
Да, приходилось пользоваться вторичной переработкой, чтобы чаще ставить затратные эксперименты с трансфигурацией волшебной палочки из части собственного тела. Ума в человеческом облике едва хватало на Тергео, поскольку оно приносило хоть чуточку сил. На согревающие чары, само собой. На генерацию воды. На мягкость постели. Такие вот бытовые удобства. И одно полубоевое заклинание – Силенцио на дверь, чтобы ни его не слышали, ни он не слышал соседей. Всё.
Перелом случился из-за газетной статьи с колдофото семьи Уизли, выигравшей лотерею и отдохнувшей в Египте. Тогда после визита дементоров Сириусу хватило ума не только применить палочку для открывания двери заклинанием Алохомора, но и сложить факты, что исчезнувшая палочка вновь появится после применения анимагии. Потому псу во взволнованный разум удалось втемяшить и заклинание Силенцио на себя, и скрывающие чары дезиллюминации, и потребность раздобыть настоящую волшебную палочку перед побегом из Азкабана, и надобность тихо закрыть за собой дверь в камеру. Блэк сбежал в середине ночи, предварительно доев остатки ужина живого тюремного персонала, разленившегося настолько, что прибирались только утром перед завтраком, когда уже другая смена.
Увы, Сириус Блэк учебный год третьего курса Гарри Поттера провёл в пещере близ Хогсмида и Хогвартса, в человеческом облике одержимый навязчивой идеей поймать Питера Петтигрю. Зато псу теперь было раздолье с кормёжкой и возможностью сутками напролёт находиться в своём собачьем теле. Так анимаг научился аппарации в собачьем облике. А ещё смог добиться того, чтобы настоящая волшебная палочка оставалась «влитой» в тело. Пришлось схитрить, зато даже под проклятьем слабоумия у человека мужского пола самым ценным местом оставалось мужское достоинство. Где одна ценность – там и вторая: настоящая волшебная палочка теперь часто оставалась в виде волос в паховой области человеческого тела. Хотелось бы как волосы на голове, но и так сойдёт, в случае поимки всё равно не найдут и не отберут.