Это оказались верные слова. Сара ответила на объятья, плачем переживая, выпуская из себя накопившуюся боль.
Запах подгорающей запеканки разрушил «идиллию». Сара воспользовалась шансом сбежать и после кухни заперлась в ванной комнате. Джек чувствовал… чувствовал необходимость дать женщине время привести себя в порядок. Он и сам брызнул в лицо холодной водой, воспользовавшись кухонной раковиной и полотенцем с коняшками; ему самому стало легче, сгладилась острая и колкая боль. Жизнь вновь обретала смысл, не пафосно героический о мире во всём мире, а сугубо личный, и О’Нил ощущал в себе силы свернуть горы ради души Чарли – лично сожрать каждого гоаулда в галактике!
Словно вновь муж и жена, пара уселась за кухонным столом. Джек довольно и горделиво улыбнулся, когда Сара с изумлением отметила чудесно заваренный чай, - ещё бы не научиться за месяцы рядом с родовитым англичанином!
- Ну, раз ты готова, можем отправляться, - заключил Джек, беря из рук Сары чашку с последним глотком, валандающимся на дне вот уже третью минуту кряду.
- Надо собрать карбюратор…
- Брось ты эту рухлядь, на новом месте жизни машина тебе не понадобится, - заявил Джек и ухмыльнулся, сообразив, что жена подумала о служебной тачке с шафером, а вовсе не то, что будет на самом деле.
- Вещи…
- Пустое. Всё новое будет, индивидуально изготовленное.
- Но…
- Вещи пустое, можешь поверить археологу-философу, превращающему свой дом в музей, - улыбнулся О’Нил, спеша выковать железо, пока горячо.
- Ладно, только оставлю записку папе и пойдём в твой лимузин за углом, - сдалась Сара, очень-очень желавшая поверить в чудо, но согласная и без оного, помня обрывочные недели страсти между секретными миссиями.
- Окей, - оставаясь рядом почётным караульным, словно невеста замыслила побег, что на самом деле мелькало в мыслях Сары, трепещущей перед изменившимся бывшим мужем.
- Джек, тапочки… - указала женщина, только что надевшая босоножки.
- Хм?
- Эм? – вновь глянув вниз и теперь увидев туфли.
- А, это астрономически современная обувь-трансформер. Для первого раза давай обнимемся. Держись за меня крепче.
- Первый поцелуй в зубы? – нервно усмехнулась Сара, обнимая Джека.
- Первый телепорт, - с шальным взглядом ответил О’Нил и активировал чакрам, глядя в лицо любимой женщины, до сих пор любимой.
Джек ещё не видел Сару настолько изумлённой и не ощущал настолько крепких её объятий, да ещё с ногами - эту позу стоя они ещё ни разу не пробовали, между прочим. Готовый сорваться женский крик потонул в мужском рту.
- Кхм-кхм! О’Нил, вы точно хотели именно сюда, а не в спальню? – с огромным подозрением осведомился задерживающийся на работе генерал.
- О да, сэр! Знакомьтесь, Сара О’Нил. Генерал Джордж Хаммонд. Дорогая, земля вновь под ногами, можно смело вставать.
- Извините, я впервые… - слово «телепорт» застряло в горле как абсолютно фантастическое.
- Бывает, - доброжелательно кивнул Хаммонд, пряча улыбку.
- Сэр, разрешите набрать Абидос.
- Конечно, Джек. Послезавтра миссия в девять утра, оперативка в восемь, - напомнил генерал, пока на той стороне не взяли трубку, выслушивая приказ.
- Есть, сэр. Идём, дорогая.
- Ага, - рассеянно ответила женщина, крутя головой, всё ещё кружащейся после немыслимого переноса.
Вечерняя смена оборачивалась или исподволь бросала взгляды на всем известного полковника с какой-то женщиной под ручку, их гражданская одежда нервировала военных.
Сара большими круглыми глазами уставилась на большие круглые врата, когда те поочерёдно зажгли семь красноватых лампочек и пугающе выплюнули водяной всплеск.
- Лучше тоже в обнимку, дорогая, - поднявшись к плёнке, шепнул О’Нил.
Изумлённая женщина, идя на ватных ногах и плохо соображая из-за невероятности происходящего, повторила обнимание руками и ногами. Полковник не слышал, но догадывался, как некоторые присвистнули. Джек вместе с Сарой шагнул во врата, в такой позиции воспринявшие их как одно целое подобно тому, как пилот перемещается вместе с нитевдевателем.
Пустыня Абидоса дохнула жарким зноем. Ненадолго разорвав объятья, Джек вновь применил чакрам, перемещаясь сразу на площадь перед домом номер пятьдесят три на улице Садовая. Горели окна мастерской Сириуса, освещалась уличная плита, где хозяйничала Юнона. Сара не видела волшебства, для неё словно бы сам воздух рядом с цветами светился.
- Здесь я живу, Сара. Третий этаж, теперь уже не холостяцкий, - галантно ведя к дому и представляя особняк.