— Пожалуй, не стоит. — Джесс наблюдал за ней с выражением, в котором, к своей досаде, Лаура уловила насмешливый оттенок. — Вдруг вы угостите меня грибами? Последствия могут быть самые непредсказуемые.
— Вы обвиняете меня в намерении отравить вас? — ахнула она, бросив на наглеца испепеляющий взгляд. — Поверьте, я слишком дорожу собственной свободой, чтобы рисковать из-за сиюминутного удовлетворения, которое доставила бы мне месть одному очень недалекому господину.
Несмотря на оскорбление, Лаура почувствовала, что губы против ее воли начинают складываться в улыбку. Слишком забавно они с Джессом должны были смотреться со стороны.
— Кроме того, — добавила она, смягчившись, — я уже почти готова выслушать извинения за вашу безобразную выходку.
Вместо ответа Фоклейн замер, словно хищник, учуявший долгожданную добычу.
— «Вернулась в Амершем», — бормотал он. — «Выслушивали извинения за безобразное поведение…»
Сжавшись в комочек, она попятилась к кухонной двери, и тут картины прошлого, не заслуживавшие ничего, кроме забвения, понеслись, закрутились яркой чередой. Проклиная сделавшиеся ватными ноги, Лаура уже тянулась к дверной ручке, когда позади раздался торжествующий крик:
— Ага, ну как же! Вот и попалась. Ты же Лора! Маленькая Ло Пэркью!
3
Лаура похолодела. Как Фоклейну удалось узнать ее спустя столько лет, а тем более вспомнить, как называли ее сорванцы из летнего лагеря, которым она после ряда неудачных попыток подружиться с обитателями автоприцепов, осаждавших Амершем летом, представилась как Ло, чтобы избавить себя от насмешливых вопросов?
Она решительно взглянула на него и по недоброму блеску в карих глазах с упавшим сердцем поняла, что пробудившаяся память подсунула «наследничку» великолепный козырь.
— Так-так, малютка Ло Пэркью, — развязно присвистнул Джесс. — Соплячка, которая умудрилась вдрызг расстроить первый мой сладенький роман, обозвав Агату Эйрон «вонючей жирной городской дурой»?
— Ах… да, конечно. — При воспоминании о стычке на узкой деревенской улочке Лаура почувствовала, что заливается краской. — Должна признать, что я вела себя очень грубо.
— «Грубо» — не то слово, солнышко, — протянул Джесс с явным удовлетворением. — Ведь на самом деле Агата была уже готова сообщить о твоем, пардон, о вашем «безобразном поведении» вашей суровой тетушке и потребовать хорошенько выдрать маленькую козочку.
— Мне было тогда, по-моему, не больше десяти лет. В этом возрасте дети принимают все очень близко к сердцу. — Как ни странно, Лаура всерьез хотела оправдаться. — Когда я увидела, что некая потасканная гусыня сюсюкает с чистеньким, доверчивым ягненком и тискает его, то совершенно безотчетно начала спасать малыша от грехопадения. Вы же знаете, что кормящая овца реагирует на чужой запах…
— Очень романтично! Но благородный порыв облекся не в самую тактичную форму. Можно было просто попросить поставить барашка на землю, прежде чем он не пропах парфюмерией до такой же степени, как сама пышечка Эйрон.
— От нее разило просто невыносимо, — пожала плечами Лаура, и не думая сдаваться. — Всегда терпеть не могла духов с тяжелым мускусным оттенком. Ощущение было такое, что ей не мешает хорошенько вымыться, и я уверена, что ягненку этот запах тоже был очень неприятен.
— Да уж, только ослабли объятия, он рванул прочь, как ошпаренный, — миролюбиво согласился Джесс. — К несчастью, смываясь от «грехопадения», недотепа умудрился выдрать половину пуговиц на блузке Агаты. Видели бы вы личико мисс Эйрон! Боюсь, что мой идиотский смех по этому поводу она восприняла совершенно неправильно.
— Поэтому она и дала вам отставку? — с любопытством спросила Лаура, вспоминая свой давний триумф, когда вульгарно наштукатуренная Агата навсегда сошла со сцены. — Что ж, если вас интересует мое мнение, вы немного потеряли. Кто станет водиться с девушкой без чувства юмора, столь вульгарной вблизи, если на то пошло?
— Ну, а сумасбродный юнец, который хочет пофорсить перед сверстниками, появляясь в обществе сдобной пышечки?.. — вопросительно поднял брови Джесс.
— У-ф-ф! — Она презрительно отмахнулась. — У вас было довольно трофеев, чтобы впечатлить кого угодно. Одна глупая, жеманная девица, которая не придумала ничего лучше, чем разгуливать на высоких каблуках по проселкам, едва ли добавила бы что-то существенное к вашей репутации удачливого охотника.