Осмотрев помещения, звездолётчики вместе с Лёликом направились к выходу, собираясь покинуть лаборатории, где продолжали трудиться фелляне.
- Как сонные мухи, - не мог успокоиться Александр. - Какой уж тут прогресс, какое развитие цивилизации. Развиваются в сторону приспосабливания к местным условиям. Скоро так приспособятся, что превратятся в эту свою зелёную пыль. Тогда им вообще ничего не нужно будет, никакой Феллы. Развеются по космосу и не останется от них даже следа. Хотя у самих уровень развития не ниже, чем у нас. Загородились от всего своими защитными полями, ничего больше не хотят видеть.
Обратно двигались по уже пройденному пути, из зала в зал. Вира шла позади всех, стараясь ещё раз увидеть и получше запомнить интересные факты, делала снимки и записи. Командиру то и дело приходилось оглядываться на неё, чтобы она не отстала от процессии.
- А ведь у нас на Земле подобное тоже могло случиться, - проговорила Вира. - Была такая же история, как на Фелле. Когда на нашей планете люди жили не так, как теперь живём мы, все вместе, объединившись в единую земную расу, а делились на две общественные системы, которые вели между собой непримиримую войну. Помните, на Земле существовало тогда ужасное смертоносное оружие, которое хотели использовать в той войне. Это могло мгновенно зачеркнуть то, что было создано нашими предками, и нас, и будущее нашей планеты. Она висела на волоске от гибели, вот от такого же состояния, в каком оказалась Фелла. Тогда бы исчезло всё на Земле, исчезли бы сами люди, исчезла бы жизнь. Как хорошо, что человечество вовремя поняло, к чему могло привести применение этого оружия, что ждало его впоследствии. Земля постепенно умирала бы, как умирает сейчас Фелла. И кто знает, остался ли бы кто-нибудь, чтобы спасать её. Как хорошо, что это время давно прошло, и мы можем спокойно жить на нашей родной Земле. Как замечательно, что сейчас люди очень бережно относятся к своей планете, ко всему, чем обладают. И не только берегут, но и создают заново то, что так необходимо Земле. Всё это останется и нашим детям. Честное слово, мне стало не по себе, когда я увидела, что происходит здесь, на Фелле. Правда ведь, мы совсем не похожи на феллян? Разве можем мы удовлетвориться тем, что есть, даже если ничего не грозит нашей маленькой родине среди этой большой вселенной. Больше всего я ненавижу и очень боюсь равнодушия. Послушайте, нельзя допустить, чтобы Фелла погибла, надо сделать всё возможное для них.
- Вира, мы непременно расскажем на Земле о положении на Фелле, - произнёс Герман. - За эту цивилизацию примутся наши учёные. Ей просто некогда будет продолжать загнивать. Ты права. Было время, Земля чуть не стала жертвой безумия своего населения. Нынешние жители нашей планеты знают об этом лишь из истории. В отличие от феллян, они имеют достаточный опыт и ни за что больше не допустят, чтобы снова оказаться у той пропасти, над которой висела наша цивилизация. У землян память вечна. Это было так еще в те времена, так оно осталось и по сей день. Мы ничего не забываем: ни добра, ни зла, умеем быть благодарными и беспощадными. И это прекрасно. В этом мы свято постоянны, это завещано нам нашими предками, этого ждут от нас наши потомки. Память - одно из главного, чем мы сильны и крепко держимся на земле.
Выходя из залов, звездолётчики в последний раз бросили взор на лаборатории с работающими приборами и автоматами. Звуки, исходившие от оборудования, сливались с "пением" феллян, по всем помещениям раздавался монотонный глухой скрежет. В узких коридорах, один из которых хотел обследовать Далинский, теперь даже летали от стены до стены жёлтые искры, создаваемые очень высоким напряжением. При виде этих огоньков неприятный холодок пробежал по спинам астронавтов. Тут уже никакие скафандры не помогут. Герман, переглянувшись с Вирой, чуть заметно благодарно улыбнулся ей.
Назад из пещеры выбирались тем же способом, каким и входили, с помощью Лёлика, который опять обеспечил им проход в скале.
Облик Феллы заметно изменился за то время, пока они были в глубине её. Затишье кончилось, и планету со всех сторон обвевал уже довольно чувствительный ветерок, который, загребая кучи пыли, разносил их по всему пространству. Скоро должна была начаться очередная буря. В скале, под прикрытием каменных стен, ничего этого не ощущалось. За существующие тут запоры не проникал ни ветер, ни песок, не доносилось ни малейшего звука извне. Алансолярий, уже плохо различимый за зелёными тучами пыли, безуспешно пытался пробиться своими лучами к сразу помрачневшей Фелле.
- Надо быстрее возвращаться к "Клёну", а то мы его потеряем в этой круговерти.
- Добраться бы только благополучно.
Звездолётчики поспешили в обратный путь, к месту своей посадки. Лёлий вёл их как тогда, обходя все камни и камешки. Это занимало много времени, но даже знакомую дорогу было трудно узнать в такой обстановке, и они невольно радовались, что могут двигаться по пролагаемому для них пути, не задумываясь о маршруте. Ветер усиливался с каждой минутой, и, пока шли, разразилась настоящая буря. Исчезла малейшая возможность что-либо разглядеть вокруг. Хорошо, что светящийся нос "Клёна" служил экипажу своеобразным маяком среди непроницаемой мглы и был уже виден на горизонте. В отличие от Алансолярия, которого теперь совсем нельзя было отыскать в небе, корабль по-прежнему сверкал ярким огнём. Никакая стена пыли и песка не могла затмить свет, исходящий от сооружения, созданного людьми Земли. Идти стало невыносимо тяжело. Ураганный ветер валил с ног, стараясь подхватить своим вихрем и унести неведомо куда. Удивительным было то, что Лёлик как будто не замечал бури. Он спокойно, не спеша, катился вперёд и совершенно не ощущал никаких неудобств. Тучи пыли, обрушивавшиеся на него, не встречая препятствий на своём пути, легко проходили между колец цилиндра. Камни, пронизывая его насквозь, проносились мимо, как сквозь решето, не причиняя ему ни малейшей неприятности. Астронавты, пока добрались до звездолёта, не раз позавидовали феллянину.
- Да, неплохо вы приспособились, - только и смог пробормотать Александр, расставаясь с ним.
Кое-как попрощавшись и поблагодарив за всё своего нового друга, к которому все так привязались за многие недели пути сюда, гости поспешили взлететь с неприветливой планеты, чтобы поскорее убраться из области, где хозяйничали бури, в более спокойное и безопасное пространство космоса. Всем было очень жаль покидать милого и доброжелательного жителя Феллы. Они долго смотрели в экраны на удаляющуюся его родину, вслед ему, оставшемуся там, хоть в такой неразберихе немыслимо было разглядеть не только поблёскивающий силуэт феллянина, но даже очертания самой планеты. "Клён" провожала в обратный путь лишь какая-то бесформенная масса, клубящаяся в лучах Алансолярия. Казалось, что она сердится и негодует то ли от того, что инопланетяне осмелились высадиться на ней, то ли от сожаления, что они покидали её.