- Вира, ты зачем заперлась? Почему ты молчишь? Скажи, в чём дело? - спросил он через дверь.
- Шурик, я заболела, заразилась этой болезнью с планеты.
- Откуда ты знаешь?
- Ну, мне ли не знать! Я кое в чём разбираюсь. У меня сильный жар.
- Может ты просто простудилась?
- Нет. Я точно определила. Есть другие признаки.
Шурик замолчал, ошарашенный новым страшным известием.
- А что теперь будет?
- Не знаю, Шурик. Ты не должен входить ко мне, чтобы самому не заболеть. Понял?
- Ты что! Тебе же нужно чем-то помочь!
- Ничем помочь нельзя. Сам прекрасно понимаешь, не хуже меня.
- Неужели и ты тоже!..
Как же так! Ведь Александр только вчера радовался, что девушка осталась жива, спаслась, что больше ей ничего не угрожает. И вот опять всё сначала. Опять угроза потерять её. Ну, почему!?
Навигатор начал со всей силы дёргать ручку двери, пытаясь ворваться внутрь. Он никак не хотел согласиться с тем, что больше не сможет увидеть Виру.
- Шура, я запрещаю тебе открывать эту дверь! Я уйду в консервационный отсек, прочно закроюсь там, чтобы меня уже больше ничего не связывало с другими помещениями звездолёта. А ты включи дезинфекцию на всём "Клёне" и обещай мне никогда не искать способа приблизиться ко мне.
- Так я же не смогу с тобой даже разговаривать, если ты будешь в консервации.
- Ты это в скором времени не сможешь в любом случае, - тихо произнесла она, предчувствуя, что её ожидает через несколько часов.
Знать, что Вира находится здесь, рядом, в соседнем отсеке, что она ещё жива, думает о нём, Шурике, и не иметь возможности общаться с ней, быть уже сейчас отрезанным от неё навечно, это Шурику казалось невыносимо. Вчера он потерял командира, а скоро должен потерять и другого, самого дорогого ему, человека - Виру. Он понимал, что какую бы иную, но эту её болезнь вылечить нельзя. Навигатор стоял у Вириной двери, боясь отойти, и время от времени звал её по имени.
- Не пущу тебя туда. Я буду с тобой.
- Не дури, Шура, я вынуждена это сделать. Не допущу, чтобы ты тоже заразился. Уходи! - зло закричала Вира. - Иди быстрее, включи защитную систему, - снова приказала она ему.
Он, опомнившись, побрёл на пульт. Вернувшись назад, Александр уже не застал там девушку. Вира теперь находилась в герметичном, непроницаемом консервационном отсеке.
Ну, вот и все. Астронавигатор один на огромном звездолёте. Он уже не мог услышать ни одного человеческого слова ниоткуда. Экран безжалостно молчал. Шурик бродил по пустому "Клёну", не зная куда деться, и, не переставая, думал о Вире.
"Проклятая планета со своей дурацкой эпидемией. Ведь всё было так хорошо. Мы возвращались домой с отлично выполненным заданием. Все были довольны. Дома уже ждали нас. Почему случилось такое, что именно нам пришлось лететь в это пекло? Если бы не внезапный случай заболевания, мы бы спокойно вернулись на Землю, а оттуда послали бы другую, специально подготовленную экспедицию. Все бы остались живы: и Герман Мстиславович, и Вира. Вира, милая моя синеглазка! Как я мечтал всю жизнь быть рядом с тобой! Почему я не сказал тебе обо всём раньше, о том, о чём думал каждый день, каждую минуту, о том, что я тебя люблю. Я всё ждал чего-то, боялся. Казалось, куда спешить, ещё успею. Не хотел тебя тревожить. Ты ведь была влюблена в командира. А теперь поздно. Назад не вернуть! Ты, наверное, так и не узнала о моей любви. Что же будет теперь? "Клён" повреждён серьёзно. Ему уже не летать, во всяком случае, долгое время. Меня, единственого оставшегося члена экипажа, значит, переведут на новый звездолёт, к новому командиру, к другим людям. Хорошо, если бы удалось попасть в исследовательскую группу", - украткой подумал Александр и удивился этой приятной мысли, пришедшей сейчас, в такое время. От неё ему стало неловко и ещё более тоскливо. По сути дела, без Виры он не хотел ничего.
"А если ещё не всё потеряно? Если она сумеет дожить до Земли? Тогда её спасут, спасёт отец, непременно! Но наврятли она сумеет. Ещё лететь и лететь, а у неё непосредственное заражение. Это хуже, чем у того, на Земле. Она протянет совсем недолго".