Александр сидел в командном отсеке и безразлично смотрел на обзорные экраны. Там всё было одно и тоже: чёрный холодный пустой космос. Никакого движения вокруг. Он уже давно включил сигнал бедствия по единственной действующей на звездолёте ближней связи. Шурик надеялся, что может быть всё же появится в её зоне какой-нибудь корабль. Тогда он был бы спасён. Чем дальше, тем яснее становилось, что "Клён" повреждён опасно. Сможет ли он благополучно достичь Земли? Шурик, как ни старался, связь наладить не смог. С воздухом тоже было плохо. Он не мог найти место, где и в какой степени повреждена оболочка корабля и откуда постоянно наружу просачивается воздух. А восстановить разрушенную кислородную станцию он был не в силах. Недостаток воздуха стал чувствоваться во всех отсеках.
Навигатор просмотрел ещё раз свои расчёты: сколько ему нужно воздуха, чтобы долететь до дому. Положение оказалось неважным. Если даже утечка не будет увеличиваться, то и тогда получалось, что нечем станет дышать уже за тридцать часов до посадки. И это при условии передвижения "Клёна" с неизменной максимальной скоростью, без учета непредвиденных маневров. В скафандрах же запаса воздуха хватит самое большее часов на десять.
Шурик плотно сжался в своё кресло, раздумывая над создавшимся положением. Оставалась ничтожная надежда на случайную встречу с каким-нибудь пролетящим мимо кораблём. Но на это серьёзно рассчитывать было смешно.
Александр взглянул на пустые места командира и контактёра. Теперь он хозяин "Клёна" и мог бы давно занять командирское кресло, но всё ещё как-то не решался. Ему по-прежнему казалось, что Далинский и Вира только что вышли из отсека и сейчас вернутся назад. На пульте Далинского до сих пор лежали карты маршрута, которые он рассматривал перед посадкой на злосчастную планету. Как далеко позади остался эпсилон Теллура, ставший его безвременной могилой. Раненый "Клён" всё же упорно продолжал отсчитывать парсек за парсеком, отделяющие его от Земли. Но, бедный, как бы он ни старался, ему не опередить безжалостное исчезновение из его чрева пригодного для дыхания воздуха.
Шурик перевёл взгляд на Вирино сиденье, располагающееся слева от командира. Оно тоже хранило тепло её недавнего присутствия.
"Жива ли ещё Вира? Что там с ней?- грустно подумал Александр. - Неизвестно, что лучше. Если бы она находилась здесь, со мной, шансов жить у неё было бы не больше Тогда бы воздух на корабле надо бы было делить на двоих. Он бы закончился еще быстрее. Хорошо, что я не успел сказать обо всём Вире. Хоть это её не мучит там. Там, в консервационном отсеке, воздух сохраняется, его может быть даже хватит до Земли. Только вот дышать им там, видимо, станет некому. Был бы на "Клёне" ещё один консервационный отсек... для меня. Я бы задал программу полёта и посадки, и умница-корабль сам прилетел бы на Землю без участия экипажа... Конечно, если бы ему ничего не помешало и не сбило с курса, - усмехнулся навигатор. - СТОП! А что, если... если мне закрыться тут, на пульте, так, чтобы наружу отсюда не проникало ни молекулы здешнего воздуха. Герметизация отсека позволит это! Стены его целы. Когда воздух со всего звездолёта, в конце концов, вытечет, в командном отсеке он останется в прежнем количестве. Так. На сколько мне его хватит, если дышать спокойно и не делать резких движений?"
Шурик снова углубился в расчёты.
"Замечательно! Кислорода вместе со скафандрами должно хватить, по крайней мере, до ближайшего спутника или станции в нашей солнечной системе. А там услышат мой сигнал тревоги и помогут. Кажется, я смогу вернуться на Землю! Неужели я выживу? Хоть один из всех!"
Навигатор сразу повеселел. Уверенность, что он вернётся домой, росла с каждой минутой. Александр начал готовить командный отсек к герметизации. Теперь останется жить и функционировать единственный клочок территории всего, станущего абсолютно безжизненным, огромного "Клёна". И этот клочок будет поддерживать работу его продолжающего биться "сердца" и заставлять двигаться вперёд, к родной Земле, к спасению.
Шурик шёл по коридорам, проверяя, всё ли в норме на корабле, можно ли оставить его без присмотра на длительное время. Выключал ненужные теперь системы и регуляторы, устанавливал антиаварийную блокировку и защиту, заглядывал во все уголки, как делают люди, надолго покидающие свои жилища.
Он остановился около консервационного отсека, сам не зная зачем, подергал намертво запертую дверь. Здесь всё было без изменений. Постояв немного, Шурик включил на всякий случай дополнительную наружную защитную систему помещения.
Проверяя личные отсеки экипажа, он надёжно запирал их. Зайдя к себе, Александр забрал кое-какие вещи, которые могли бы ему понадобиться. Собираясь уходить, он заметил на столе черновики со своими незаконченными стихами. Хотел взять их, но вдруг повернулся и вышел, закрыв за собой дверь.
Рядом находилась комната Далинского. Шурик заглянул и туда посмотреть, всё ли и там в порядке. С порога включил освещение. В комнате было пусто и неуютно. Ему бросился в глаза висевший над кроватью смешной чёртик, который ехидно улыбался. Александр, не отрываясь, рассматривал его некоторое время. В эти минуты он готов был поклясться, что чёртик вызывающе кривляется, все время меняя выражение лица, словно издевается над ним. Шурик мотнул головой. Нет, это только показалось. Игрушка продолжала мирно покачиваться на своей ниточке. Он ещё раз проверил обстановку и перекрыл вход в отсек.
Вернувшись на пульт управления, Шурик немедленно закрылся, установив герметизацию. Теперь оставшийся тут воздух уже не мог проникать наружу. Навигатору оставалось лишь ждать и, по-возможности, экономней расходовать его. Александр проверил канал ближней связи, работающий на непрерывный приём, чтобы немедленно отыскать своего спасителя, которому может случится наткнуться на посылаемый "Клёном" сигнал бедствия, и сел в кресло командира. Вместе с надеждой вернуться домой он, наконец, почувствовал, что только сам может и должен обеспечить себе путь туда. Всё зависит теперь от его действий. И Шура уверенно положил руки на центральные рычаги управления.