Прошло много часов, как Александр заперся в командном отсеке. "Клён" по-прежнему мчался, не встречая на своём пути никого и ничего. Навигатор уже начал замечать, что кислород в помещении постепенно убывает, заменяясь углекислым газом, выдыхаемым им. Он то и дело разглядывал маршрутную карту, вычисляя, сколько ещё осталось лететь. Больше суток. Как долго! Ему ещё никогда в жизни не доводилось почувствовать, что сутки - это немыслимо много, что это способно стать целой вечностью, и не хватает сил пережить эти, какие-то тридцать часов. Шурику казалось, что если он сумеет выдержать это время, то он потом будет жить вечно, и ничто никогда уже не сможет угрожать его жизни. А когда он вернётся домой, ведь он станет героем: он сам, один приведёт звездолёт, задание они выполнили, всё, что требовалось, сделали, даже ценою своих жизней. Командиру и Вире на Земле будет вечная память, а ему, Александру Лоре - слава. Единственное, что они не совершили - срочно не передали собранную информацию об эпидемии. Но это не в их силах. Их никто не обвинит в этом, когда узнают всю правду.
"Но тот больной умрёт! От нас зависит, жить ему или нет... А чем я могу помочь теперь, в моём положении?" - у Александра временами просыпалось чувство вины, но он тут же со спокойной совестью гнал его, успокаивая себя безвыходностью ситуации.
Прослеживая сантиметр за сантиметром путь "Клёна" по карте, навигатор в который раз пытался отыскать хоть какой-нибудь обитаемый островок в окружающей вселенной, чтобы совершить там посадку или хотя бы запастись воздухом. Рядом с кратчайшей к Солнцу трассой, как назло, было всё пусто.
"Вот тут справа есть одна маленькая станция с работающими там нашими монтажниками. У них, наверняка, хорошее снабжение кислородом, могли бы немного уделить и мне. Что если я ошибся в расчётах или ещё что-нибудь, и воздуха долететь у меня не хватит? Но эта станция, кажется, не может принимать большие звездолёты, у них нет для этого посадочной площадки. Ну да, конечно, туда добираются только на авиетках с кораблей, останавливающихся на космической орбите. А авиетку принять или отправить я не смогу, "Клён" законсервирован. Кислород из скафандров давно выпущен в помещение. Так что воздуха мне от них не получить. Нужна только посадка или стыковка с другим звездолётом, когда бы другие люди сами смогли пробраться ко мне. Если бы эта станция смогла услышать хоть мой сигнал! И то не в состоянии. Радиус ближней связи не достаёт до неё, слишком далеко. Чтобы связаться с ней, надо сократить расстояние между нами, свернуть с прямого пути, сделать зигзаг. Сколько ещё уйдёт на это времени и драгоценного воздуха! Даже если я и свяжусь с ними, что с того? Сообщат они Земле, а спасатели всё равно быстро не доберутся до меня, я раньше их буду на месте. Не стоит стараться, - Шурик оторвался от карты. - К чему рисковать, пусть уж лучше так, как есть. Воздуха мне, если не менять маршрут, всё же должно хватить... А материалы об эпидемии! - вдруг вспомнил он. - Их-то я могу передать по связи на эту станцию. Тогда они сегодня же попадут в Эпидемцентр. Может ещё не поздно и моё сообщение успеет вовремя... Но тогда всё же придётся менять курс, тратить время, которое мне так необходимо... И без всякого расчёта на помощь "Клёну"... Зачем мне это надо! Если я полечу к станции, значит, уже точно задохнусь. Да и спасу ли я того человека на Земле? А вдруг он давно уже умер, давно не нужны никому мои сведения. Самому погибнуть неизвестно за что! Если б наверняка знать, что эти оставшиеся часы решат многое, тогда я ни минуты не задумывался бы, - оправдывался перед собой Шурик, сам не зная почему, все больше и больше как будто на кого-то злясь. - Почему я должен так глупо умереть из-за кого-то? Меня никто не осудит, что я не попытался сблизиться со станцией, ведь это грозило мне гибелью. Да никто и не узнает, что у меня была такая возможность. Станция ведь далеко от моего маршрута, я мог её просто не заметить. Я мог не догадаться свернуть с курса. Кроме этого я сделал всё, что в моих силах. Если меня никто не найдёт на моём прямом пути, моей вины в том не будет", - Шурик успокоился, убедив себя в своей правоте.
Был вечер, кончился ещё один день, отделяющий "Клён" от дома. Завтра к вечеру он должен быть на Земле. А сейчас шло время Звёздного Часа. Как давно уже звездолёт не включал в эти минуты экрана связи.
Александр невольно вспомнил, как ещё на пути к Фелле он и Вира беседовали с его отцом, как он знакомил их, как все вместе, с командиром, обещали приехать в Индию после полёта и провести там время отдыха.
"Ничего этого уже не будет. Придётся мне ехать одному. Нет командира, нет Виры. Как страшно, должно быть, умирала Вира! Уж лучше бы это произошло со мной, а не с ней... А того больного ведь ждёт такой же конец! Почему и он должен умереть? Умереть из-за меня! Почему, собственно, он, а не я! Как я могу так спокойно, так равнодушно думать о таких вещах! Нет, какое я имею право на это? Как я буду смотреть в глаза отцу, если слишком поздно привезу материалы? Ведь человек тот тоже чей-то сын, чей-то отец! Как я буду им смотреть в глаза?.. А в глаза Виры... в глаза командира..."
Шурик вдруг понял всю гнусность своего поведения. Он уже не мог оправдаться перед собой, в общем-то, если разобраться, в и не существующей по закону своей вине. Но закон человечности, самый безжалостный и суровый из всех законов, накладывал кандалы преступления на его сердце.
"Получалось, что и Вира, и Далинский пожертвовали собой ради спасения больного, но теперь их жертвы будут напрасны. Я своей трусостью перечеркнул всё, что они сумели. Да ведь это не я, а они с таким трудом добыли информацию. Что я делаю? Да я же подлец после этого! - от этой, так внезапно поразившей его мысли, у Шурика спина покрылась потом. - Нет, я никогда не буду подлецом! Разве я об этом мечтал?"
Поспешно, до ужаса испугавшись, что он уже опоздал, пропустил момент поворота, Александр, не думая больше о себе, лихорадочно дёрнул рычаги управления. "Клён", резко сбросив скорость, стал разворачиваться в сторону станции. Ещё несколько секунд, и звездолет, сменив курс почти на девяносто градусов, помчался в неизвестную даль навстречу гибели и навстречу бессмертию.