Вместе с наплывом злости страх исчез, Александр понемногу успокоился. Ему уже не чувствовалось, что воздуха безвыходно мало.
К вечеру дышать стало ещё труднее. Шурику чудилось, будто он на раскалённом пляже индийского побережья в яркий солнечный полдень, и дует сильный иссушающий ветер, забивая ему легкие, от которого он задыхается. Вскоре от усталости его стало затягивать в беспокойный сон. Сквозь дремоту Александр ощущал навязчивое желание на всю ширину распахнуть несуществующие окна и двери, чтобы впустить хоть немного свежего воздуха. Шурик проснулся весь мокрый о пота, будто только что выкупался в горячей воде. Не вставая с кресла, он потянулся за маршрутной картой. Все движения ему давались с трудом. Он чувствовал невероятную усталость и слабость.
Изучив траекторию движения "Клёна", Александр определил, что теперь уже находится совсем недалеко от Солнечной системы. Пора было начинать плавное торможение. Как не хотелось Шурику давать приказ кораблю на уменьшение скорости. Сейчас двигатели работали на максимальную нагрузку. Ему казалось, если быстрее лететь, то он может и успеет достичь дома, пока ещё есть воздух. Понимая весь абсурд своих мыслей, Александр составил полную программу торможения реакторов и сообщил управляющим ими системам.
Ну вот, теперь навигатору больше делать было нечего. "Клён" сам сбросит скорость, подлетит к Земле, войдёт в посадочную орбиту, развернётся и мягко коснётся в точно заданном районе знакомой, родной, такой долгожданной почвы. До посадки осталось всего ничего. Если бы лечь в анабиоз. Но не было никого, кто бы мог помочь ему с этим. А воздух уже наисходе. Шурик сел поудобнее в кресле, чтобы ничего не сдавливало грудь, и стал снова задрёмывать. Вернее, ему казалось, что он дремлет, а на самом деле у него просто начало отключаться сознание. Мозг, лишённый необходимой подачи кислорода, стал работать с перебоями.
Через некоторое время Александр уже не мог дышать носом. Он раскрыл рот и, как рыба, выброшенная из воды, шумно втягивал в себя вдох за вдохом. У него начала кружиться голова и в ушах сильно шумело. Он понюхал нашатырный спирт. Немного полегчало, но головокружение быстро возобновилось и в глазах стало темнеть. Сколько Шурик не нюхал спирт, облегчения больше не было. Он пробовал пить воду, но и это не спасало.
Как ужасно долго тянулось время. Цифры на часовом табло, будто из вредности, раза в три медленнее сменяли друг друга. Александр в промежутках сознания то, не отрываясь, следил за ними, мысленно подгоняя их изо всех сил; то, наоборот, отворачивался, стараясь совсем не смотреть. Так вроде быстрее шли секунды. Оглянешься через некоторый промежуток, смотришь, несколько минут позади. В отказывающем мозгу Шурика засела мысль, что всё его спасение сейчас в этих мелькающих цифрах табло. Навигатор не мог ни на чём больше сосредоточиться. Мысли разбегались, сердце бешенно колотилось. И в следующий момент Шурик вдруг отчётливейше понял, что сейчас он начнёт задыхаться. Перед глазами плыли разноцветные круги. Он бросил отрешённый взгляд на навигационный указатель расстояния, взглянул машинально. Его мозг не отметил ничего: ни числа, показывающего удалённость корабля от Солнца, ни того, где он находился сейчас.
Александр вдруг почувствовал, что не может спокойно сидеть на месте, невыносимым огнём жгло в груди, раздирая лёгкие. Он вскочил на ноги, сжав горло руками, судорожно пытаясь глотнуть хоть каплю воздуха. В последнем отчаянном усилии захрипел:
- Помогите! А-а-а!!!
Забился, упав на пол, и секунду спустя замолчал, не двигаясь, остался лежать посреди командного отсека звездолёта, на котором жизнь больше была невозможна.
Последнему астронавту, оставшемуся на нём, не довелось уже узнать того, что он пересекал теперь границу Солнечной системы, ни услышать, как с ожившего экрана связи раздался близкий голос родной Земли.
А на Земле давно ждали возвращения Клёна". То, что внезапно пропал звездолёт, бывший всё время в центре общего внимания, серьёзно встревожило всех. Земля непрерывно следила за его полётом к незнакомой цивилизации, была ежедневно в курсе дел. Всё шло нормально, и вдруг корабль бесследно исчез, не сообщив даже намёка на случившееся. Лишь в Центре управления понимали печальную истину, что-то произошло после встречи "Клёна" с заражённой планетой. Только никому не хотелось думать о плохом, ведь там летел Далинский. Что же с Далинским может случиться! Не было такого, чтобы он не вернулся с выполнения залания. Какая-нибудь пустяковая авария, и "Клён" скоро объявится. Но "Клён" не объявлялся. А от него ещё ждали срочных сведений об эпидемии. Эти сведения были так нужны. Ждал врачебный Центр, ждали учёные, ждал умирающий больной. Давно уже велись поиски корабля, велось постоянное наблюдение за малейшим сигналом из космоса.
И вот получили тревожное сообщение с монтажной станции в созвездии Лебедя о том, что космический корабль под названием "Клён" с опасными повреждениями, почти полностью лишённый связи, идёт к Солнечной системе. Ему требуется очень срочная помощь. А затем было сказано всё то, что жаждали услышать на Земле, что смог добыть экипаж звездолёта и что отчаянно просил передать последний живой его член.
Информация подоспела вовремя. Ещё было не поздно, ещё можно было успеть что-то сделать во спасение больного. Он еще жил. За работу принялись, не теряя времени, с благодарностью думая о трёх отважных людях, сумевших выполнить сложную и опасную задачу.
По крайней мере, сейчас стало ясно, почему корабль молчал. Немедленно началась формироваться поисковая спасательная группа. Что с экипажем, какое у них положение, по-прежнему, никто не знал. Казалось невероятным, что этот звездолёт, который отправляли с такой радостью, с такой надеждой на близкие хорошие перемены в существовании земной цивилизации, возвращался, находясь на краю гибели из-за нелепой случайности в пути. Но когда спасательная группа собиралась уже стартовать навстречу "Клёну", в Центре связи внезапно раздались его позывные и умоляющий сигнал бедствия. Вот он, наконец-то! Все кругом мгновенно обратились к зазвучавшему голосу корабля.
- Мы вас слышим, "Клён", "Клён"! Отвечайте! - радостная и встревоженная речь планеты, дождавшейся своих посланцев, ворвалась в помещение звездолёта. Но ей никто не ответил. Кроме непрерывных зовущих звуков оттуда не доносилось ничего. Корабль молчал.
Всё было готово к встрече едва живого корабля. Теперь все понимали, что там уже никого нет в живых. Опустевшим возвращался "Клён" по заданной программе, которую всё же успели сообщить ему погибающие астронавты. Земля была благодарна им и за это, за то, что гибнувший корабль всё же дошёл до дому, не исчез в бесконечных пустынях космоса. Тайна его гибели не останется теперь тайной навечно. Немой звездолёт красноречивее расскажет об этом за людей, живших и работавших на нём, которые сумели всё, кроме одного - сохранить свои жизни. Последнее, что они сделали - предотвратили неизбежность постигшей их участи для многих других земных кораблей, пойдущих вслед за ними по их пути.
Ясная золотисто-розовая вечерняя заря вставала над Землёй, когда наземные локаторы засекли приближающийся корабль. Через несколько минут огромный красавец звездолёт можно было увидеть среди чистого голубого неба. Он медленно снижался, казавшись невесомым, словно застывшим в воздухе. Ещё через несколько минут звездолёт плавно опустился на ровную поверхность космодрома. Вот и всё, Земля ласково приняла "Клён", пришедший из обычного рабочего рейса.
С трудом проникнув внутрь загерметизированного корабля, в командном отсеке нашли юношу, лежавшего на полу без признаков жизни, единственного из всего экипажа. Его вынесли на посадочную площадку, положили на траву. Лучи заходящего солнца ласково осветили мертвенно-синеватое лицо. Лёгкий прохладный ветерок шевельнул русые волосы, пробежался по щекам, по светлым ресницам, которые вдруг слегка дрогнули, и юноша медленно открыл глаза.