Она, как маяк, в этом космосе вечном,
Как светоч, во времени столь быстротечном -
Лихой астронавт среди звёздного мира,
Прекрасная девушка с именем Вира.
Добрые руки, отважное сердце.
Мечтая о космосе с раннего детства,
"Летать мне на звёзды", - она так сказала.
И вот контактёром та девушка стала.
Разумную жизнь на планетах встречает.
Любовью на ласку ей там отвечают.
Летает на "Клёне" средь станций межзвёздных.
Товарищ надёжный в работе серьёзной.
Как вы б ни искали на всём белом свете,
Но лучше её никого вам не встретить.
Я счастлив, что с нею работаю рядом,
Мы связаны вместе единым отрядом.
Я б песню о ней непременно сложил
И лишь для неё во вселенной бы жил...
- Неужели бы ты обо мне песню сложил, Шурик? - в дверях командного отсека появилась Вира. Следом за ней протиснулся Лёлик, подкатился к пульту и, забравшись в кресло, по-хозяйски расположился в нём.
- Хорош гусь, мог бы даме место уступить, - проворчал Александр.
- Ну что ты, Шурик, пусть сидит, как тебе не стыдно, - поспешно оборвала его Вира.
Она отошла от кресла и села прямо на столик соседнего пульта, рядом с командиром. Губы её непроизвольно расползались в улыбке. Вира всегда улыбалась, когда мыслями обращалась к чему-нибудь приятному. Здесь, на звездолёте, её часто можно было заметить улыбающейся, так как она постоянно думала о Германе. Находясь рядом с ним, она была счастлива просто потому, что видит его. И сейчас, когда огромные глаза командира были так близко перед ней, никак не могла сдержать улыбку на своих непослушных губах.
- Что такое "гусь"? - невозмутимо прозвенел Лёлик.
- Ну... это такая земная птица... с перьями, - попытался объяснить навигатор.
- Но на мне же нет ваших перьев? - искренне недоумевал житель Феллы.
- Не слушай ты его, Лёлик, - примирительно произнесла Вира. - Он любого может назвать всем, чем угодно. Он у нас с приветом.
- А где у него этот привет? - заёрзал в кресле совсем сбитый с толку Лёлий.
У Виры сделалось такое растерянное лицо, что все дружно захохотали.
- Да, Александр, поэт ты хороший, а вот Лёлика от гуся отличить не можешь. Как же это ты так? - смеясь, проговорил командир. - И привет свой прячешь от всех. Ну, а стихи, в самом деле, замечательные. Правда, Вира? Прочти ей ещё раз, - обратился он к навигатору. - Сочини что-нибудь и об этом нашем путешествии, о Лёлике, о Фелле. Можешь вести летопись наших полётов в стихах, вроде дневника. А, Шурик? нам вместе теперь летать и летать, жить одной семьёй, работать и открывать новые тайны вселенной. Без нас ни одно исследование не обойдётся. Правда! Мы с вами столько дел наворотим, горы свернём. Честное слово, я рад, что вы оказались со мной, что именно вас направили на "Клён". О, - он взглянул на часы, - пойдёмте в узел связи. Время. Скоро начнётся Звёздный Час.
Первым в кресло для переговоров сел Далинский. За день накопилась масса сведений для передачи на Землю, кое-какие вопросы и справки. Нужно было сообщить о корректировке траектории движения к показавшемуся Алансолярию и условий посадки. Матовый экран, готовый вспыхнуть через несколько минут, притягивал к себе нетерпеливые взоры Виры и Александра, пристроившихся сзади кресла. На стене горело световое табло часов, которые начнут сейчас отсчёт такого желанного и такого короткого Звёздного Часа.