"Чувствуешь, как гладко." крикнула Фарадей, а Азур не поняла о чём та говорит, о Мирболт или Земном Дереве, но она на самом деле чувствовала это, не слишком приятной вибрацией в теле. Затем поток извергнулся в долину. Это и была Песня Земного Дерева, но она звучала с такой силой и эмоциями, что Азур могла не только чувствовать, но и как-то видеть её.
Все, стоящие на её пути был опрокинуто и сброшено в реку, она тоже пронеслась мимо.
И, как и река в узком скалистом ущелье начинает течь быстрее, так и Песня была почти нестерпимой, и все, включая Фарадей, прижали руки к ушам и закрыли глаза, пока Песня Дерева Земли не прошла мимо них и не исчезла в лесу.
Наступила тишина.
Озадаченные женщины медленно и с глупым выражением лица убрали руки от ушей.
Тишина на одну длинную секунду.
Затем весь лес Менестрелия взорвался, заорал, включился в Песню.
Азур почувствовала, что Фарадей падает на неё, закричала сама и обхватила её так крепко как могла, используя свою силу для того, чтобы уберечь Фарадей от звука Песни Леса.
Весь Тенсендор дрожал, люди и Икарии кричали, хватались за спинки стульев, и края столов, и друг за друга, когда Песня гремела над землёй.
Но неудобство было временным. Это была только начальная горячка, которая была столь болезненной. Первый удар Песни быстро собрал силу, пока переходил от звука к чистой эмоции, и далее даже более чистой силе. Песня звучала за пределом слышимого диапазона смертного, но всё равно чувствовалась каждым входящим под полог леса, как ощущение громадной силы исходящей от деревьев, и дрожь под ногами, которая исходила от корней деревьев, и заставляла листья трепетать.
Только те кто имел эту силу, мог услышать Песню Леса.
Глубоко в своей Ледяной Крепости Горграел закинул голову и визжал с такой силой, что стены Ледяной Крепости дрожали в резонанс, звук проходил сквозь лёд и плоть.
"Сука! Сука! Сука! Обе!"
У его ног, кажущийся карликом из-за огромной фигуры возвышавшийся над ним, маленький мальчик тоже извивался и орал, но скорее от ужаса, чем от злобы.
Царапины и ссадины покрывали его побитое голое тело.
Азур моргнула. Что было неправильным? Было ли её внезапное предчувствие беды вызвано ощущением слышимой Песни? Она открыла рот, чтобы заговорить, но была опережена действиями Фарадей. Та закрыла глаза и прислонила лоб к дереву. "Мать, спасибо тебе." пробормотала она. "Спасибо."
Сейчас она прижимала руку Азур к стволу дерева, как Джек делала когда-то в лесу Молчаливой Женщины. "Азур, Мирболт," сказала она голосом грубым от заключённой в нём мощи, "Знайте друг друга, примите друг друга."
Она сделала паузу и посмотрела на Азур.
Азур, стоя с ненормальными глазами, кивнула один раз, и она чувствовала, что Мирболт приняла её тоже.
Фарадей вздохнула. "Помни, Мирболт, когда Азур позовёт, ты должна помочь ей вместе с твоими сёстрами. Азур? Азур. когда Аксису понадобятся деревья, ты будешь тем, кто позовёт их."
"Я свидетельствую," сказала Шра ясно, и положила свою маленькую руку поверх рук двух женщин.
"О,нет!" протестовала Азур, не обращая внимания на Шра. "Ты — Друг Деревьев, не я. Я… Я уже получила слишком много от тебя, не заставляй меня также принять это!"
Фарадей улыбнулась. "Я завершила свою задачу, как Друг Деревьев, Азур. Я должна была только посадить их."
"И привести деревья на помощь Аксису," сказала Азур упрямо. О, звёзды! Она не хотела иметь ещё и это на своей ответственности.
"Ты можешь сделать это так же хорошо как я, Азур, а мне ещё надо склонить Авар на сторону Аксиса. Без них всё будет потеряно." Она взглянула на Берсерб и вздохнула. "Но в настоящий момент до самой Огненной Ночи, я буду жить только для себя и для моих…"
Она оборвала фразу, услышав ослиный крик.
"Мать!" воскликнула Фарадей. "Я забыла об осликах."
Она отвернулась от Азур и Шра, стала смотреть в лес. По направлению к ней шли два ослика, один с седельными сумками, другой всё ещё тянул голубую повозку за собой.
"О, мои бедные существа," проговорила Фарадей, гладя их и потягивая за уши. "Вы поработали очень хорошо для меня, провезли меня через многое, а я забыла о вас. Здесь…"
Она стащила недоуздок с первого ослика, остановилась, чтобы вздохнуть, затем сняла подпругу с его живота.
"Милостивые небеса!" Азур проворчала, отводя её в сторону, в то время как Фарадей быстро освободила обеих ослов от поклажи. "Ты не в том состоянии чтобы играть в конюшенного мальчика, Фарадей."
Фарадей ухмыльнулась и продолжала гладить нос одного из осликов. "А ты разве не беспокоишься о твоём красном коне и твоих палевых собаках?"