"Нет!"
"Тимозел, мой друг," сказал Тёмный человек, его рука твёрдо и подбадривающе лежала на плече Тимозела. "То, что тебе снилось было испорчено Запрещёнными, а не правдой. Никто более Горгриела не может быть огорчен тем, что ты был напуган."
"Правда?" спросил Тимозел, отчаянно желая верить объяснениям Друга.
"Правда," Тёмный Человек, успокаивая, оборачивал разум Тимозела, так плотно в чары, что у того не оставалось ни одного шанса отличить правду от лжи. "Самая настоящая правда. Ну, пойдём?"
Горграел стоял в середине комнаты и выпустил свои когти, когда дверь открылась и Диармен с Тимозелом прошли сквозь неё. Лицо Тимозела было зажатым и белым, несмотря на все чары Тёмного Человека, и ужас поразил его, когда он увидел Горграела.
Как может это отталкивающее уродливое существо быть чем-нибудь другим, чем ошибкой природы?
В своих кошмарах и наведённых видениях, в которых он был принуждён отдать свою душу Горграелу, Тимозел был жестоко обработан Разрушителем. Но сейчас этот ужас выступил вперёд, распахнув приветственно свои когтистые руки, наклонив свою клыкастую голову почти в смущении тем, что Тимозел найдёт его неприятным, расправивши свои крылья в бессознательной имитации позы унижения Икарии, и почти проглотивший свой чрезмерно большой язык в попытке перекрутить свой рот в ближайшую имитацию улыбки, на которую он был способен.
Тимозел был близок к обмороку и даже покачивался слегка на ногах, но Друг подхватил его локоть. "Спокойно, спокойно," шептал он. "Наберись смелости. Думай об этом как о проверке своих способностей. Достаточно ли в тебе отваги чтобы выиграть свободу для Ачар и Фарадей?"
"Да," прошептал Тимозел. "Да, я достаточно смел," и он распрямил спину и расправил плечи. "Да, я достаточно смел," повторил он уже более сильным голосом.
"Тимозел," сказал Горграел, и Тимозел даже дёрнулся слегка от силы и мощи голоса Горграела. Он упёрся взглядом в серебряные глаза существа.
"Тимозел, ты будешь служить мне?"
"Будешь ты сражаться против Запрещённых?"
Горграел почти подпрыгнул. Кто такой этот недоросток, чтобы задавать ему вопросы? Но он понимал взгляд Тёмного человека и помнил их план.
"Моё имя Разрушитель, — сказал он самым мягчайшим голосом, который смог изобразить. — Я живу чтобы разрушить Запрещённых, ненавистных Икарии и Авар."
"Будешь ты освобождать Ачар?"
"Я изгоню Запрещённых с этих земель, да."
Горграел освободит Ачар. Тимозел слышал лишь то, что хотел слышать. Он откашлялся и продолжил более сильным голосом. "Собираешься ли ты уничтожить Аксиса?"
Теперь Горграел не смог сдержать шипения и протянул вперёд свои руки с когтями. "Я разорву его в клочки!"
Тимозел улыбнулся и в первый раз почувствовал себя нормально. "Хорошо. Освободишь ли ты Фарадей?"
Горграел холодно улыбнулся. "Фарадей. Любовницу Аксиса. Ключ к его гибели и женщина, которую Горграел желал так сильно, как он желал смерти Аксиса."
"Ты поможешь мне освободить её, Тимозел? Ты поможешь мне спасти Фарадей?"
"Да, да, и да в третий раз, Великий Лорд." ответил Тимозел. "Ты такой, как Друг сказал о тебе." Он сделал паузу. "Моя душа принадлежит тебе."
Дурачок! думал Горграел. Твоя душа была моей с того момента, как Фарадей разбила твои надежды быть её Защитником. Однако он слегка поклонился и улыбнулся. В будущем у Тимозела будет достаточно времени понять, как глубоко когти Горграела впились в его душу.
"Ну, что ж, давай закрепим наше соглашение", прошептал Горграел.
Тёмный Человек поспешил отступить с его пути.
В мгновение ока Горграел преодолел дистанцию между ним и Тимозелом, его ужасные руки с когтями и крылья с когтями распростёрты. Он был настолько быстр, что Тимозел не смог бы шевельнуться, даже если хотел бы. Всё, на что у него хватило времени, это на быстрый вздох удивления, да глаза его расширились, когда Горграел уже был около него.
Быстрым как молния движением Горграел сорвал одежды с торса Тимозела, а затем вонзил бритвенной остроты когти глубоко в грудную клетку.
Тимозел распахнул рот в крике, но боль была настолько сильна, что то, что вышло из его рта походило скорее на хриплое булькание.
Горграел вкрутил свои когти ещё глубже, подтянул Тимозела ближе; их лица были близко к друг другу в ужасной пародии на любовные объятия.