Этим вечером, когда солнце утонуло за горизонтом на востоке, и Карлон был непередаваемо озабочен, случилось ли что-нибудь с ней и Каелумом, Азур спускалась по ступеням Спейадора. Позади неё счастливо сопели собаки. В её отсутствие он наелись от души в Хранилище.
Это был восхитительный день. Дружба, которую Фарадей предлагала Азур, созрела и окрепла. Она не только посетила, но и была допущена в Священную рощу.
Фарадей вела её через линию тёмных деревьев, так, чтобы она могла открыть для себя заколдованный мир, который лежал перед ней. Видели ли другие матери своего сына, играющим с голубыми и оранжевыми пятнистыми пантерами среди танцующих ручейков магических потоков, в то время, как птички с алмазными глазами порхали над их плечами? Она встретила Раума-как-он-был, Белого Оленя, и немного всплакнула, когда он позволил ей почесать его вельветовый нос, до того как тот рванулся прочь, ничем не стеснённый в беге по зачарованному лесу. И она сидела и говорила несколько часов с двумя женщинами, одной среднего возраста, одетой в мягкую голубую одежду с радужным поясом, Матерью, и другой пожилой и в красном плаще, напоминавшей ей Орра по живости поведения. Обе женщины, своим способом оказывали ей большее уважение, чем серебряношкурый Рогатый.
Они сидели согретые солнышком на садовой скамейке в питомнике Ура, четверо женщин и маленький мальчик. Мать закрывал руками уши Каелума — он ещё не должен был знать это — а Ур рассказывала Азур секреты семян.
Желая не ограничиваться словами, Азур взяла руку Фарадей, и женщины сидели вместе, наслаждаясь компанией, смялись, когда видели, как ребёнок ползает по дорожкам питомника, безмятежно принимая как должное всё, что его окружало. В безмятежности и уюте сада, хорошей компании, Азур и думать забыла о словах Рогатого по поводу её близнецов. Все её вопросы найдут ответ на острове Тумана и Памяти.
"Меня благословили", шепнула она в ухо Каелуму, выйдя из Спейадора, и поприветствовала успокоившегося Хескета, половину дворцовой стражи и Звёздного Скитальца, который уже был готов идти её искать.
Хозяйка Ренкин отправляется на рынок
Хозяйка Ренкин отряхнула свои тяжёлые шерстяные юбки и благодарно уселась на стул около овечьего загона. Вокруг неё приветливо шумел рынок Тейр; это был один из главных торговых дней в северном Ачаре, тьфу, напомнила она себе, Тенсендоре; Тейр был переполнен торговцами и крестьянами, приехавшими покупать, продавать, зевать и обмениваться сплетнями.
Хозяйка облокотилась на каменную стену позади неё и закрыла глаза. Она покинула свою маленькую ферму в северном Аркнессе пятнадцать дней назад, и гнала стадо из двадцати восьми овец медленно, так, что они могли есть траву на ходу. Обычно её муж гонял овец на рынок, но он, бедная душа, имел такие больные мозоли на ногах, что в этом году Хозяйка пошла вместо него. Она вздохнула блаженно, и переплела пальцы перед своим большим животом. Это было неплохо — сбежать от мужа и выводка детей. Она любила их безумно, но с тех пор как изысканная Леди провела ночь в их доме два года назад, Хозяйка заразилась странными мечтами о приключениях и восхищении, да только вот немного приключений и восхитительного было на маленькой ферме в северном Акнессе.
Так, что Хозяйка покудахтала над пальцами мужа, обернула их повязками с охлаждающими травами, оставила инструкции старшей дочери как обходиться с младшими детьми. и отбыла со своими овцами. Это были хорошие овцы, с яркими глазами и стельные ягнятами, и Хозяйка знала, что получит хорошую цену за них. Не то, что бы она или муж отчаянно нуждались в наличных деньгах. С тех пор как Леди Фарадей, пусть живёт в счастье вечно, оставила им золото и жемчужное ожерелье, чтобы оплатить припасы, которые она и её компаньоны взяли с собой на север, Ренкины существовали в уюте и безопасности, вызывая зависть соседей.
"Леди Фарадей," хозяйка Ренкин шепнула себе, и озадачилась тем, что стало с Леди, после того как она покинула доме Ренкиных. Она открыла глаза и оглядела рынок. Площадь был заполнена народом, и были тут кое-кто ещё, помимо торговцев и крестьян. Сейчас хозяйка начала рассматривать яркие ткани и оперённые крылья тех, кого звали Икарии, и она удивлялась что эти прекрасные существа могут делать здесь. Она потянула воздух и села прямо. Жизнь изменилась за последний год или около этого. Те кто были Запрещёнными, сейчас приветствовались. То, что раньше скрывалось в темноте, сейчас вышло на свет. Старые истории, которые раньше рассказывали секретно и шёпотом, теперь распевались на каждом углу менестрелями, даже сейчас одетый на выход мужчина щипал свою лютню и пел о древних чудесах перед толпой крестьян и их детей.