— Надюша! — позвал Игорь. Девушка не ответила. Игорь подошёл к креслу, поднял с ворсистого пола коробку от видеокассеты: «Легенды о майя, ацтеках и инках». Всё… От фильма её теперь не оторвать. Игорь послонялся ещё немного по кают-компании, от нечего делать сорвал ромашку в цветочной нише, сунул в коробку из-под «Легенд», улыбнулся и пошёл к себе.
Тягость вынужденного безделья для Игоря и Надежды, к их великому облегчению, окончилась наутро.
В 6 часов 23 минуты по бортовому времени Чекерс вывел корабль на орбиту вокруг Кайобланко и отключил ионную тягу. Ещё через час сорок закончилась расстыковка — дисколёт сбросил с себя в несколько раз превосходящую его по массе ношу, которую весь путь толкал перед собой. Отделившись от грузового прицепа, не только хранящего запас горючего, склады, мастерские, радиоаппаратуру, но и защищавшего корабль от возможных опасностей в открытом космосе, дисколёт сразу потерял в автономности и жизнеспособности. Однако груз, почти неощутимый в космическом пространстве, в условиях притяжения, близкого к земному, стал бы непосильной обузой. Да и у автономного дисколёта запас надёжности для планетарных условий более чем достаточный. Одним коротким ударом двигателей пилот сбросил дисколёт с орбиты и начал планирующий спуск. На высоте четырёх километров, когда атмосфера стала плотной, купол над центральной частью аппарата раздвинулся, и оттуда появились посаженные на одной оси друг над другом, пропеллеры. Бесшумно завращались в противоположные стороны мощные лопасти, и дисколёт сразу же обрёл опору и движение.
С этого момента для трёх человек, которые до сих пор были лишь членами экипажа, а двое, может быть, даже только пассажирами, с этого момента для них началось выполнение экологической программы. За неделю, которую план исследований отводил на каждую планету, им полагалось совершить на небольшой высоте облёт планет и предпринять посадки по усмотрению эколога. Не слишком обширная программа, но их группа была первой, и они должны были лишь составить предварительный обзор, собрать исходные данные для долгосрочной, расширенной научной экспедиции.
Дисколёт на малой скорости шёл над Кайобланко. Под ним развернулся настоящий океан, спрятавший под своим солёным одеялом две трети всей планеты. Дул лёгкий ветер, и в изумрудных волнах, вздымающихся будто тугие бока гигантского, тяжело дышащего зверя, загорались льдинками и тут же таяли серебристые завитки. Ничего интересного.
— Пойду проведаю Роберта, — сказала Надежда и вышла из лаборатории. Игорь вдруг подумал, что Чекерс сидит в пилотском кресле, не вставая часов с двух ночи: почему-то, даже при самом мало-мальски сложном манёвре, пилоты обязательно дублируют автоматику. А тут надо было произвести торможение, расстыковку, спуск в атмосферу, переход на вертолётный режим… Причём всё это время Чекерс сидит один. Устыдившись собственного эгоизма, Игорь включил связь с рубкой.
— Эй, Боб, как ты там? — позвал он и тут же услышал цоканье каблучков: в кабину пилота вошла Надя.
— Да, как ты, Бобби? — повторила его вопрос девушка.
Чекерс обернулся, и Надя увидела, что на его гладком, круглощёком лице, которому большие пухлые губы обыкновенно придавали обиженный, ворчливый вид, проступил пепельного оттенка налёт. Глубоко посаженные глаза выпукло оттенили синеватые мешки.
— Спасибо, ничего, — облизнул губы Роберт.
— Как это «ничего»! — ужаснулась Надя. — Да на тебе лица нет. И вообще, ты все эти дни работал как каторжный, а мы с Игорем баклуши били. Отдохнуть тебе надо…
— Вот сядем на первую посадку — отдохну. Сутки буду отсыпаться. А пока… — Роберт извиняюще улыбнулся, — пока я не отказался бы от чашки кофе.
— Это я мигом, — откликнулась Надя.
— Слушай, Боб, — предложил Игорь по интеркому, — чего тебе ещё шесть часов ждать посадки? Иди поспи, а я давай поведу. Мне всё равно делать нечего. Да ты не волнуйся, — добавил он, почувствовав в молчании пилота сомнение, — тут же море. Тишь да гладь, никаких тебе манёвров: знай держи курс и никуда не сворачивай. И потом, я же умею водить такие телеги, как наша…
Это Чекерс знал: как эколог, Краснов обучался вождению малых космических аппаратов. Однако дисколёт был кораблём среднего класса, и доверять штурвал непрофессионалу Чекерс никогда бы не стал — в космосе, на ионной тяге… Но на вертолётном ходу управлять дисколётом мог почти всякий обладатель любительских прав, тем более что полёт над океаном действительно никакой сложности не представляет. Кроме того, Роберт и впрямь чувствовал себя усталым. Поэтому, оговорив, что Игорь будет идти на высоте ста метров и не быстрее ста километров в час, пилот уступил своё кресло.
Игорь почти физически ощущал, как в океане под ними бурлит, пульсирует жизнь. До обидного жаль было, что бортовыми приборами ничего этого не увидеть: программа экспедиции не предусматривала подводных исследований, и, естественно, лишней аппаратуры — ах, как бы она сейчас пригодилась! — на дисколёте не было. Но если океанские работы не запланированы, разве из этого следует, что надо лететь чуть ли не под облаками и даже не пытаться заглянуть в море хотя бы одним глазком?
Искушение оказалось не по силам экологу. Игорь предложил Наде снизиться до десяти метров над поверхностью, и девушка, которой уже наскучил однообразный полет, с радостью его поддержала.
Игорь двинул штурвал.
Море сразу выстелилось под самым брюхом дисколёта пенистой кружевной скатертью и помчалось, покатилось назад, поддразнивая молодых учёных блеском рыбьих тел, выпрыгивающих из воды, вопросительными знаками изогнутых щупалец, то здесь, то там возникающих над рябью, бурыми колониями зоопланктона, покрывающими порой сотни квадратных метров, словно выплеснутые в океан чернила…
— Давай зачерпнём пробу, — предложила Надя, и Игорь было приготовился запускать «охотника», но заметил, что на панорамном обзорном экране, до самого горизонта занятом лишь голубым небом и малахитовым морем, появилась чёрная точка. «Или островок какой, или…» Игорь вжал в приборную панель клавишу, запрашивая бортовую систему. Анализатор беззаботно подмигнул ему дисплеем и сообщил, что прямо по курсу наличествует крупная биомасса, около пятидесяти тонн. Игорь снова посмотрел на экран и сам теперь разглядел, что «биомасса» у них на пути — огромное морское животное, формой напоминающее черепаху.
— Надя, ты её видишь? — закричал он.
— Вижу, вижу. Такую громадину не захочешь — заметишь. Она же не меньше дисколёта. Давай сфотографируем?
— Обязательно. Я тебя проведу прямо над ней.
— А это не опасно? — для очистки совести спросила Надя, уже спешно готовя фотоаппаратуру.
— Не бойся, мы же тащимся на десяти метрах, а черепаха над водой возвышается всего на… — Игорь сверился с прибором, — на два с половиной. Семь метров — зазор.
Краснов чуть сдвинул штурвал, подправляя курс точно на цель — черепаху, плавучим грибом разлёгшуюся на поверхности. На грязно-сером панцире уже различались клетки гигантских тусклых пластин. Сбоку панциря в отверстии, похожем на вход в пещеру, угадывалась втянутая голова.
Расстояние между дисколётом и животным даже не сокращалось, оно просто таяло со стремительностью опущенной в кипяток сосульки.
«Что же она голову прячет, боится, что ли, или сниматься стесняется?» с досадой подумал Игорь, всё ближе подлетая к черепахе.
И тут же, будто в ответ на его сожаления, из-под панциря вдруг взметнулся вверх исполинский плоский клюв, составляющий, казалось, всю голову черепахи. За клювом, словно пожарный шланг за наконечником, гофрированным рукавом потянулась морщинистая шея. На вид хрупкая и тощая, по мере приближения дисколёта она становилась всё толще, мощней. Это было зрелище. И когда Игорь, спохватившись, стряхнул с себя оцепенение, драгоценные мгновенья были уже упущены: чешуйчатые складки шеи вползли в экран, а над фонарём рубки нависла клювастая голова с немигающими прорезями равнодушных глаз.
Всё это запечатлелось в мозгу у Краснова яркой и неживой моментальной картиной… Ослепительным фонариком вспыхнула и погасла мысль, что сейчас будет столкновение…