— Знаешь, Игорь, — сказала Надя, — она мне напоминает мурену.
— Похоже, — согласился Игорь. — А эта кого напоминает?
— Где? — встрепенулась Надя.
— Впереди, слева.
Надя посмотрела, куда показывал Игорь, и увидела тощую, полупрозрачную, как рисовая лапша, рыбу с несуразно большой головой. Рыба висела в воде вертикально, будто полиэтиленовый галстук на невидимом гвоздике, и лениво шевелила широкими перепончатыми плавниками.
— Достанешь отсюда? — спросил Игорь.
Надя прикинула расстояние: до «лапши» оставалось не менее восьми метров. Под водой датчикам слишком далеко.
— Нет, — ответила она, — для инфрапараметров далековато. Кроме видеозаписи, мало что получится.
— Тогда подплыви поближе, только аккуратно.
Надежда толкнулась ластами и осторожно приблизилась к рыбе. Та, не меняя «галстучной» позы, попятилась назад, предусмотрительно избегая слишком близкого знакомства. Надя прибавила скорости. И, уже всерьёз испугавшись, рыба приняла-таки горизонтальное положение, превратилась в прозрачную извивающуюся синусоиду и скрылась в камнях.
— Упустила? — огорчился Игорь. — Так я и знал. Лучше б я её подстрелил…
— Не переживай. Она прошмыгнула вот в ту расщелину, я заметила. Если там нет второго выхода, она от нас никуда не денется.
Они подплыли к ложбинке в скале, куда скрылась рыба, и Игорь с трудом втиснул туда голову. Ничего не увидел — словно густой чёрной нефтью залило стекло шлема.
— Ни зги не видно, — сообщил он Наде. — Мрак кромешный.
— А ты посвети, — Надя вложила ему в ладонь неширокую трубку съёмочной камеры. Игорь пытался просунуть руку рядом с головой, но безуспешно, рука не проходила.
— Тьфу ты! — досадливо буркнул Игорь.
— А давай я попробую, — предложила Надя. — У меня габариты поменьше.
Игорь уступил девушке место. И действительно, вытянув руку с камерой перед собой, Надя по самые плечи вошла в расщелину.
— Ну, что там? — нетерпеливо спросил Игорь.
— Сейчас… — Надя включила подсветку на камере, и белый луч, перечеркнув темноту, опёрся в неровную каменную стену напротив. — Ой, до чего же здорово!
— Так не томи: снимай и рассказывай.
— Тут целый грот небольшой — метра три в длину, около метра в высоту.
— За камнями там ничего опасного не притаилось?
— Нет. Всё просматривается. Чудовищ пока не видно. Но живности полно, как в аквариуме. Крупнее всех наша приятельница, рыба-«лапша». Забилась в дальний угол и машет на меня плавниками. Гонит, наверное. Уйду, уйду, потерпи немного. И не бойся, глупая: это Краснов хотел тебя из станнера. А я только сфотографирую.
— Надежда! — с шутливой суровостью оборвал её Игорь. — Зачем дискредитируешь эколога перед аборигеном?
— Считаешь, «лапша» понимает по-русски? Тогда больше не буду. — Надя рассмеялась. — Лучше переключусь на других кайобланцев. Вот, например, в полуметре от моего носа шевелит длиннющими усами омар. Копия нашего. Только, видимо, ещё больший домосед.
— А как ты определила?
— Он сидит на отвесной стене, у него вместо ног — присоски. На таких много не нагуляешь. Но клешни у него есть, причём бойцовая клешня, — граммов триста, не меньше. Ты любишь клешни омаров, Игорь?
— Люблю. Средиземноморских. Синтезированные.
— Жаль, а я тебе его хотела подарить. Ну, раз так, пусть сидит себе дальше. Ещё тут стайка барабулек с палец. Видел бы ты, какую акробатику они вытворяют на свету.
— Наверное, не нравится.
— Не нравилось бы — не бегали за лучом как привязанные. Скорее они дают концерт в честь пришельцев, то есть нас с тобой. Ещё улиток на стенах полно. Ракушек мелких. А в левой стенке трещина узкая, из неё глаз растёт.
— Как «глаз»?! — опешил Краснов.
— Ну как, вот так: обычный глаз, пуговкой. И покачивается на тонком стебельке.
— Глаз один?
— Один.
— А он не подмигивает, нахал?!
— Увы. Страсти в его взгляде незаметно. Скорее — печаль. Скучно ему тут, сиротинушке, тоскливо.
— Надя, а в трещину к сиротинушке никак не заглянуть? — сгорая от любопытства, поинтересовался Игорь. — Должен же быть у глаза хозяин.
— Нет, Игорёк, никак. Не достану.
— Жаль, — вздохнул Игорь.
— Да, забыла, ещё тут есть кораллы, тоже веточками, как на дне, но совсем тонкие.
— Странно, — удивился Игорь, — кораллы — и в пещере, в полной темноте. Ну да ладно, дома разберёмся. Вылезай.
— Сейчас, только сниму ещё разочек. — Надежда снова обвела грот камерой, стараясь, чтобы ничто не укрылось от пытливого ока прибора. Тщательно отсняв содержимое в пещерке, Надя выключила подсветку. — Иду! — сообщила она, решительно взмахнула ластами и не сдвинулась с места: обратного хода ласты не давали. Надя попыталась извлечь из расщелины хотя бы руку, но для этого её надо было согнуть, и тогда локоть задевал за внутренний край прохода. Надя попробовала оттолкнуться свободной рукой, однако и это оказалось невозможным — чтобы оттолкнуться, требовалось поднять руку, а чем выше рука поднималась, тем плотнее плечо закупоривало расщелину. Наде вдруг стало страшно. — Игорь! — вскрикнула она, и в ответ услышала его смех. Страх тут же прошёл. Она представила, как неуклюже, наверное, выглядит она со стороны: пробкой застрявшее в камнях туловище, нелепо болтающиеся ноги.
— Прекрати смеяться, — потребовала она. — Лучше вытащи меня отсюда.
Игорь взял её за лодыжки, коротко рванул — и освобождение состоялось.
Машинально, словно отряхивая с себя невидимую пыль, Надя провела ладонями по шлему и плечам скафандра. Хотела сказать Игорю что-нибудь сердитое, но, поглядев в его добродушное, такое милое от ямочек в уголках рта лицо, только покачала головой.
— Ну и вредный же вы тип, Игорь Викторович, — произнесла она с улыбкой. — Что будем делать дальше?
— Не устала?
— Нет, конечно!
— Тогда ещё часочек поплаваем — и назад.
Они не спеша двинулись дальше, поминутно останавливаясь, чтобы запечатлеть очередного экзотического обитателя моря, полюбоваться необычной водорослью, рассмотреть причудливый коралл. Они плыли безо всякого направления, не стараясь ориентироваться — кольцевая форма подводного скалистого островка-атолла, куда совершил вынужденную посадку дисколёт, не позволяла сбиться с пути и заблудиться.
Медленно шевеля ластами, Игорь и Надя парили над дном, похожим на по-восточному затейливый ковёр, переговаривались, шутили и не испытывали ни малейшего беспокойства: оба знали, что космический корабль, хоть его и не видно, совсем рядом и за его стенами можно в считанные минуты укрыться от любых опасностей.
Поэтому, когда краем глаза Игорь заметил проскользнувшую в синеве крупную тень, он не слишком встревожился. Однако, памятуя о пережитом накануне приключении, по примеру Роберта предложил Наде держаться поближе к скалам.
— А что это было? — настороженно спросила девушка.
— Не знаю, не разглядел. Но…
— Что «но»?
— …Похоже, сейчас состоится повторная демонстрация…
И в самом деле, тень снова появилась в поле зрения, но на этот раз не исчезла, а приблизилась, и во флегматичном щучьем силуэте Игорь узнал вчерашнюю барракуду. «Хотя с чего я взял, что вчерашняя? — мелькнуло в голове у Игоря. — Вряд ли она здесь одна единственная». Он прислонился спиной к камням рядом с Надей.
— Надюшка, — слишком уж спокойным голосом сказал Игорь. — Ты, если она решит покружить вокруг нас, давай-ка её поснимай. А я на всякий случай подстрахую…
Он достал из кобуры станнер, большим пальцем утопил кнопку предохранителя. Обыкновенно всякий раз, когда в минуту опасности на чужих планетах он брал в руку эту изящную смертоносную вещицу, приходило ощущение непоколебимой уверенности в себе, в собственной безопасности. Обыкновенно, но не сегодня. То ли непривычная лёгкость, почти невесомость станнера в морской воде, то ли ограниченная видимость, делающая и без того чуждую подводную среду ещё более таинственной и зловещей, но Игорь вдруг показался себе беззащитным, совсем маленьким человеком в полном неведомых угроз мире. Игорь включил связь с кораблём.