— Кэрол, ты жива? — с тревогой спросил ее знакомый голос.
— Кажется, да, — она приподнялась.
— Ничего не сломала?
— Нет, и не надо меня ощупывать, — она отстранила его руку. — Там, где ты сейчас дотронулся, костей нет и быть не может.
— Извини, — в голосе Энтони (а это был он) совсем не слышалось раскаяния. — Здесь ничего не видно. — Он помог ей встать.
— Ты знаешь, где мы? — спросила она.
— Думаю, в подвале, — ответил Энтони. Он стоял совсем близко, потому что места в подвале было мало. — Ты точно не ранена?
— Нет, только ушиблась немного, — ответила Каролина. — А где Барбара и Грегори?
— Не знаю, они не успели последовать за нами, а больше я ничего не помню, — он потер затылок, где, похоже, была шишка.
Каролина посмотрела наверх и в свете тонкой свечи, которую ухитрился отыскать и зажечь Энтони, увидела над своей головой квадратную крышку погреба.
— Ага, — радостно сказала она. — Вот и выход отсюда!
— Рано радуешься, — хмуро ответил Энтони. — Боюсь, что это был только вход. Я уже пытался открыть, но, похоже, нас тут крепко завалило.
— Ерунда, надо просто толкнуть посильнее, — ответила Каролина, отгоняя зловещие мысли. — Давай попробуем вместе.
Энтони не стал спорить. Они встали рядом и стали вместе изо всех сил толкать крышку вверх, но ее словно придавило сверху бетонной плитой. Каролина быстро выдохлась и, тяжело дыша, села прямо на влажный пол.
— Я попробую по-другому, — сказал Энтони и, подняв с пола какой-то железный обломок, стал пытаться выломать им крышку. Но ему удалось только немного поцарапать доску. Она была прочной, а железка — легкой, к тому же бить над головой в маленьком пространстве было очень трудно. Энтони стучал долго и настойчиво, а затем сердито отшвырнул железку в сторону.
— Проклятье! — выругался он. — Был бы тут настоящий лом… А так, мы погребены здесь заживо!
— Надо позвать на помощь, — дрожащим голосом предложила Каролина. — Может быть, нас кто-нибудь услышит!
Они принялись кричать, но звук только отражался от стен, и вокруг них было абсолютно тихо. Похоже, подвал действительно был вырыт очень глубоко, над ними был как минимум метр земли. Каролина кричала, пока не сорвала голос, у нее пересохло в горле.
— Здесь нет воды, — тихо сказал Энтони. — Но в этом бочонке, кажется, вино…
Он налил в кружку и подал ей. Каролина отхлебнула — вино было кислым и щипало в горле, от него слегка закружилась голова. Ей сильно хотелось пить, но она не решилась пить много, боясь, что сильно захмелеет. Энтони тоже только чуть пригубил вина и сел рядом с девушкой на земляной пол. Свеча почти ничего не освещала, и Каролина с ужасом представляла тот момент, когда она догорит, и они окажутся в полной темноте. Энтони чуть потер левой рукой правое плечо, стараясь сделать это незаметно, но поскольку они сидели очень близко, Каролина заметила его движение.
— Ты ранен? — спросила она взволнованно.
— Нет, — сразу ответил Энтони.
— Не обманывай меня, — она протянула руку и слегка коснулась его плеча, Энтони невольно отстранился, закусив губу.
— Покажи мне, — попросила она.
— Я в порядке, — заверил он.
— Ни в каком ты не в порядке! Зачем обманываешь?
— Хорошо, признаюсь — наверное, вывихнул немного, когда упал.
— Дай мне посмотреть, — настаивала она.
— Ты все равно ничего в этом не понимаешь, — немного резко ответил он, но поймав взгляд Каролины, вздохнул. — Прости…
Он нехотя снял сначала пиджак, затем рубашку. Каждое движение правой рукой давалось ему с трудом, и Каролина немного помогла ему. Энтони чуть усмехнулся в темноте.
— Тебе не терпится увидеть меня без одежды, да? — хитро спросил он.
— Нашел время шутить, — осуждающе ответила Каролина. Она дотронулась до его плеча снова и почувствовала, что оно немного распухло и нагрелось. Она чуть подвигала его рукой, и Энтони застонал, но тут же крепко стиснул зубы.
— Больно? — встревожено спросила она.
— Нет, приятно, — сквозь зубы ответил Энтони.
— У тебя сильный вывих, — забеспокоилась Каролина. — А может, даже перелом. Давай я сделаю повязку.
— Как хочешь, — ответил Энтони, стараясь, чтобы его голос звучал безразлично. Тем не менее, он внимательно следил, как Каролина разорвала на полоски его рубашку, а затем как она делала ему тугую перевязку. Он слабо улыбнулся, когда она закончила.