— Что, что?.. Я справедливость по-джедайски вершил! Всё по традициям предков — узнал, нашёл, накостылял. Даже хвалебную запись сделали, вроде. Лучше бы деньгами отблагодарили, скряги... — я поднял глаза и посмотрел на Релу. — Так, с этим вопросом мы закончили?
— Нет!
— Да! Так, ты что-то говорила про Сенат... Точно, они, вроде как, требовали от Ордена ответов. И, судя по тому, что я проснулся не в тюрьме, моё личное участие во всём этом, слава Силе, не потребовалось. А что с тем Сенатором?
— На разговор с ним Совет направил Магистра Дуку. Как я поняла, Магистр доходчиво объяснил Сенатору, где конкретно тот не прав. — Хм, а ведь Дуку действительно имеет славу неплохого дипломата. Нормального дипломата, разумеется.
— Впрочем, это не исключает возможных пакостей со стороны Высшего Совета, — подвёл итог я. — Всё-таки я подверг опасности неповинных в наших разборках разумных. Не подумай ничего... такого, но я считаю, что поступить иначе не мог. Даже будь у меня возможность обратить время вспять, я бы поступил точно также.
— И всё-таки мне интересно, почему ты не связался с твоим начальником, не связался с Орденом, а полез в одиночку? А? — твилечка, видимо, решила меня добить. Но раз Магистры не раскрыли факт предательства Эзара, то и вопросы ко мне у Релы логичные.
— Враг был ослаблен после нашей первой стычки. Я чувствовал, что теряю время — оно просачивалось будто песок сквозь пальцы. Не хотел допустить следующих жертв, ведь скольких он ещё мог убить, если бы я его не остановил? Да, мне жаль тех разумных. Однако они — несоизмеримо малая плата за его смерть. — Я посмотрел девушке в глаза. — Таков путь.
— Немного на Ситхов похоже, тебе не кажется? — спросила у меня твилечка. — Цель превыше средств, если я правильно помню?
Я серьёзно посмотрел на неё. И всё-таки у нас совершенно разный образ мышления. Пройдя через потери и приобретения, я понял, что за каждое достижение мы всегда чем-то платим — своим временем, нервами, здоровьем, а иногда и жизнью… А за великие достижения плата особенно велика. Вот почему все великие свершения не обходятся без жертв — иначе ничего не получится. Смотря на историю Галактики, понимаешь, что вся она состоит из войн и перемирий, побед и поражений. Из этого урока можно вывести одно правило — победи, ибо в ином случае тебя не пощадят. Да, можно постараться минимизировать жертвы, но как это сделать, да и стоит ли? Ведь разумные не знают будущего, а те, кто знают, даже гипотетически, менять ничего не будут. В последнее время я колебался между тем, чтобы выдать Палпатина и Плэгаса, и тем, чтобы оставить их и дальше играться с Галактикой. На данный момент я склонялся ко второму варианту, потому что не видел причин, по которым, переварив этих ситхов, Сенат и Джедаи резко очнутся… Я даже остерегаюсь, что такие неканоничные исходы побудят их и дальше ничего не делать. Дескать, раз мы даже в таком состоянии смогли уничтожить врагов, зачем что-то менять? Эх, опять меня понесло... Сейчас бы на настоящем сосредоточиться, а я снова о далёком будущем, до которого сперва следовало бы дожить и случайно где-нибудь не сдохнуть. Так, что мне надо, что мне надо... Сначала самому было бы неплохо стать сильнее, потом поискать источник информации Сета, потом... суп с котом. Да, дел не так чтобы очень много, но вот время… Хотя о чём это я — пятьдесят третий год до битвы на Явине-IV на дворе — пространства для манёвров у меня выше крыши. А политические дела пока следует убрать из планов — не время для них, да и что я там буду делать? Становиться мальчиком на побегушках мне не очень хочется, а выше меня и не допустят.
Пока я предавался свои мыслям о прекрасном-далёком, ширма, отделяющая меня и Релу от остального мира, внезапно отодвинулась, и рядом с твилечкой появилась ещё одна разумная — это была зрелая тёмноволосая женщина человеческой расы, одетая в классический балахон Джедая.
— Вижу, Вы очнулись, Рыцарь Лайт, — она осмотрела меня, а после перевела взгляд на Релу. — Вам надлежит уйти. Я хочу поговорить с пациентом наедине.
Я взглянул на твилечку. Та гневно посмотрела на появившуюся женщину, но перечить не рискнула и засобиралась уходить. Когда она подошла к выходу, то обернулась и посмотрела на меня, будто говоря, что наш разговор ещё не закончен. После этого Рела ушла. Эх, как же тяжело объяснять девушке то, чего она не понимает и вряд ли когда-нибудь поймёт.