— Прошлые правки были нацелены на одиночек, сенатор Вилькум, — ответил дагу Валорум. — Я-же предлагаю внести поправки, направленные против организованной преступности.
— Не обсудив это с Сенатским комитетом по борьбе с организованной преступностью? — натурально перекричал всех очень толстый твилек. — Я не помню, чтобы мы заседали по вашему вопросу!
— Если анализировать их публичный журнал встреч, — сказала Селеста, решив прокомментировать развивающуюся словесную баталию. — То они за последние лет десять собрались лишь два раза. И последний сбор был пять лет назад. Прошлые поправки были три года назад… Даже поправки в те статьи закона Республики, которые они курируют — не повод отказаться праздненств в пятисотом доме на проспекте Республики.
— Даже не стесняются, — отметил мастер Тивокка.
— Они работают на отвали, как и почти все здесь, — пожал я плечами. — Типичная ситуация для страны, которая вот-вот — может развалиться по самым разным причинам. Противоречия копятся, самые разные силы — заявляют своё право на причинение насилия. А законодательный орган занят приёмкой тупейших законов. Всё это ничем, кроме как гражданской войной — не кончится, помяните моё слово. Когда-нибудь, какая-нибудь мегакорпорация, получившая слишком много власти — решит переделить кормушку на самом верху. И всё… Финиш.
— Когда вы в последний раз вообще заседали? — прозвучал вопрос от другого сенатора. — Да и вообще должно ли сенатору от сектора Гаулус (прим. Автора — там находится планета Рилот, родина Твилеков) — говорить об этом и состоять в комитете Организованной преступности? — явно сказал с намёком на рабство и торговлю риллом.
— Вы перегибаете…
— Тихо! — перекричал всех Вице-Канцлер. — Мы отдалились от темы заседания!
— И не только от него, — фыркнул я. — Ещё и от своей первичной функции. Похоже, всё-таки та больница, где лечат психику, создана как раз для тех, кто слушал этих «сенаторов» слишком много. Одни не работают, но делают вид что работают, при этом знают, что ничего не делают, но пытаются куда-то лезть. А другие на это всё смотрят и даже не пытаются изменить. Магистр Йода, может изменим программу обучения юнлингов. Мы явно слишком сказочно описываем это место.
— Разочарован ты, — обратил на меня внимание Йода.
— Скорее разгневан, — нашёл я ответ. — По-другому моё состояние описать нельзя. Некомпетентные, в большинстве своём, глупые демагоги, бюрократы и популисты от слова «попа». Наблюдение за ними подтверждает мои основные постулаты доклада.
— К слову о нём, — заметил Винду. — Ты так и не дал Высшему Совету полностью ознакомиться с ним, хотя выступаешь от Ордена Джедаев.
— Боишься, Мейс? — спросил я у Винду. Мы можем общаться на ты, как обладатели схожих рангов. Да и ровесники мы почти что. Он на года два старше меня. — Можешь не волноваться. Что-бы я не сказал — эта публика не готова даже состав туалетной бумаги изменить. Но… То, что я скажу — может пригодиться потом.
— И что же ты намереваешься сказать?
— Ты же умный, догадайся, — ухмыльнулся я. — Либо попробуй предсказать. У тебя, в отличие от меня, талант к сенсорике прямой, а значит и предсказывать ты должен лучше меня.
— Вот только не пытайся приплетать в политику — боевое чутьё, — произнёс Мейс. — Политика не имеет ничего общего с дуэлями против тёмных одарённых.
— Отнюдь, — покачал я головой. — То же сражение, только тут надо уметь говорить, а не бить и искать союзников. Немного иной подход, но никак не суть.
Тем временем — Валорум закончил свой доклад. Его доклад был сопровождён аплодисментами со стороны некоторых сенаторов. В основном те, кто состояли во фракции лоялистов и поддерживали Кальпану. Следующим на очереди был Ранульф Таркин. Вот его речь мне была интересна. Если Валорум — эдакий пацифист-бюрократ, который всё рисовать будет в цвете «Республика молодец, надо кое-что поменять, но молодец», то вот Таркин имеет все основания обругать Республику на чём свет стоит и, учитывая его причастность к победе, куда меньшую, чем мою, но какую-никакую причастность — он может начать учить всех жизни… И будет прав в этом отношении.