Передо мной сонно шевелились немногочисленные операторы, следящие за корабельными системами. Ещё дальше, в специальном кресле сидел штурман с огромной кипой проводов, подключенных напрямую к нервной системе. Мозг Небулы в буквальном смысле.
Управление кораблём весьма непростое занятие. И чем больше корабль, тем это сложнее и опаснее. Раньше эта часть возлагалась на корабельный ИИ, но после их запрета нашли другое решение. Людей, а точнее их мозг, интегрировали с системами судна. К сожалению, содержимое нашей черепушки довольно хрупкая вещь, абсолютно не предназначенная для подобной работы. Поэтому долго штурманы не жили: два, реже три года службы.
На этом моменте здравомыслящий читатель должен задаться резонным вопросом: «кто вообще согласится на такое?». Официально, я подчёркиваю,официально существовали спецшколы для добровольцев, где с помощью сложных тренировок их готовили к службе штурманом. Государственные СМИ все как одно отчитывались о падении уровня смертности и увеличении срока службы. По факту, всё это одна большая мерзко пахнущая ложь.
Никаких школ не существовало, как и «добровольцев». Штурманами становились дети с отклонениями в развитии мозга, как правило, сироты. Большая часть «начинки» штурманского кресла была предназначена для поддержания их и без того жалкого существования как можно дольше.
Впрочем, в тот момент я обо всем этом знать не знал, и мысли мои были заняты другим. Отвлек меня от них боцман, который вызывал меня по личному каналу:
— Капитан, как можно быстрее зайдите ко мне, я возле второй секции трюма, — немного заплетающимся от волнения языком сказал он.
Не успел Кереньев договорить, а я уже летел туда на всех парах — первая и вторая секции трюма были предназначены для хранения продовольствия. Любое происшествие в них было чрезвычайно опасно.
В коридоре возле входа в трюм стоял матрос в чёрном, который при моём приближении вытянулся по струнке. На нём зачем-то была надета дыхательная маска. Прежде чем отпереть дверь, он протянул мне такую же.
Внутри секции в воздухе витала какая-то желтоватая дымка. Что ещё более странно: внутри была настоящая теплица, хотя температура тут должна быть лишь чуть-чуть выше нуля.
Кереньев, Лютцев и пара мичманов осматривали ящики с провиантом. Я зашёл как раз тогда, когда они открывали очередной. Стоило им сдвинуть крышку, как изнутри в воздух ударил поток жёлтого газа. Внутри всё было покрыто какой-то отвратительной фиолетовой плесенью.
— И так в каждом ящике, — немного невнятно из-за маски сказал боцман. — Эта зараза буквально везде: в воздушных фильтрах, морозильных установках, плитах, она даже запечатанные консервы поразила!
Я достал из кармана платок и аккуратно, так, чтобы не касаться рукой, вскрыл один из пайков. Обычный армейский паёк представлял собой замысловато устроенную коробочку, в которой по секциям были разложены все необходимые для жизнедеятельности элементы. Питательные кубики, которые можно есть как сырыми (сомнительное удовольствие), так и готовить. Одной такой коробки хватало человеку примерно на неделю, а при должном грамотном приготовлении и больше.
Загадочная плесень сожрала всё до единой крошки, оставив после себя лишь зелёную жижицу. Я немедленно вызвал Фаррела. Тот отдыхал, поэтому ответа пришлось ждать невыносимо долгую минуту:
— Слушаю, капитан, — наконец раздался голос, всеми силами пытающийся показать, что он не сонный.
— Немедленно отравляйтесь на мостик и опечатайте первую и вторую секции трюма полностью: воздух, воду — вообще всё. Никого не впускать и не выпускать. Организуйте где-нибудь рядом пункт обеззараживания. Объявите по кораблю тревогу — пускай все нацепят дыхательные маски. И пришлите ко мне пару медицинских дронов.
— Так точно! — голос лейтенанта преобразился до неузнаваемости; что ни говори, Фаррел глупостью не страдал и быстро понял всю серьёзность ситуации.
— В первой секции то же самое? — спросил я у Кереньева.
— Мы ещё не добрались туда, — виновато ответил боцман. — Вход загорожен ящиками.
Я уже готовился разразиться такой триадой ругательств, на что Кереньев как-то сразу съёжился. По уставу секции должны были быть свободными для доступа в любой момент. Это уменьшало площадь хранения и некоторые пренебрегали этим правилом, ведь продовольствие бралось из ближайшего склада.
— Возможно, это нам на руку, — остановил меня Лютцев. — Может быть, эта гадость туда не проникла.