Все на мостике с замиранием смотрели на приближающиеся ракеты. Теперь, благодаря огню зениток, они исчезали куда быстрее. Я же обратил внимание на то, что моллюски выпустили ещё один рой, не такой большой, но наши зенитки ещё будут заняты первым, когда он долетит.
— Станция РЭБ, внимание на вторую волну, — скомандовал я.
— Есть качественные изображения кораблей! — доложили мне.
Я развернул на экране три картинки разной степени паршивости. Корабли Ма’Феранцев были выполнены в форме полумесяца, с красивыми плавными силуэтами, чем-то напоминавшими диковинных рыб.
Моей задачей было определить цель для огня. Нам по определению не могли противостоять одинаковые по силе корабли, поэтому нужно было найти (читать как: угадать) слабое звено и вывести его из боя.
Адмиралтейство регулярно распространяло информацию обо всех типах кораблей противника. Если мне не изменяет память, одних только эсминцев в нём было около трёхсот разных видов. Моллюски точно так же, как и мы, стянули на войну всё, что было, да ещё и вдобавок постоянно перестраивали корабли под конкретные нужды, что порождало настоящий хаос в классификациях. Думаю, моллюскам с нашими типами кораблей было не легче, особенно с гражданскими кораблями, переделанными в военные.
Вот и сейчас предо мной было три диковинных рыбы, а в какую из них стрелять —непонятно. Я зажмурился и скомандовал:
— Фаррел, цель — крайний левый! Огонь по готовности!
— Принято, капитан!
Завыли пожарные сирены — до нас добрались ракеты первой волны.
— Двенадцать попаданий, капитан! — доложили мне.
Я переключил экран, выводя себе информацию о повреждениях. Основной удар пришёлся на левую часть корабля. Несколько пробоин разной степени опасности и парочка пожаров — вещь куда более серьёзная. Пожары не только сжигали оборудование, но и изрядно напрягали системы жизнеобеспечения, которые у Небулы после инцидента с плесенью и так находились в критическом состоянии.
Убедившись, что над устранением повреждений работают, я вернулся к битве. К нам приближалась вторая волна ракет. Она была меньше первой, но и летела с таким расчётом, чтобы проскочить как можно большее расстояние, пока наши зенитные батареи заняты.
Вновь взвыли сирены, мичманы принялись что-то спешно выяснять по связи. Согласно карте повреждений, вторая волна ракет прошла гораздо легче — всего одна пробоина небольшого размера.
Прикинув в уме, я понял, что прежде, чем Небула проскочит мимо, нам предстоит выдержать один вражеский залп. Он будет самым опасным — мы сами полетим сквозь него, не давая зениткам отработать по всем правилам.
Мой расчёт держался на том, что наш выстрел окажется удачным и пробиваться придётся сквозь огонь уже двух кораблей, а не трёх. Иначе для нас это, скорее всего, станет концом.
— Удачи, лейтенант, — сказал я по связи.
Фаррел что-то невнятно пробурчал в ответ. Я же открыл на экране происходящее вне корабля. По взгляду на тактическую карту создавалось впечатление, что противник буквально в десяти метрах; на деле нас разделяло огромнейшее расстояние. Камера услужливо приблизила мне изображение, показав тройку движущихся на нас кораблей-рыб.
На секунду мне показалось, что я неверно выбрал цель — левый эсминец выглядел самым современным из всех. Кто знает, что моллюски в него запихнули? Самый дохлый энергетический щит или термоустойчивая броня, и мы можем хоть весь день по нему стрелять без какого-либо толка.
Мои сомнения развеяла яркая, появившаяся на сотые доли секунды вспышка, — выстрел нашего главного калибра.
Фаррел принялся что-то истошно кричать по связи, и мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять о чём он. Корабль противника разваливался, покрываясь сеткой взрывов! Команда принялась ликовать, кто-то даже срывался с мест, чтобы выразить свою радость.
— Всем занять боевые посты! — крикнул я по связи. — Это ещё не конец!
Два других корабля и вправду словно не обратили внимания на гибель товарищей, продолжая свой путь и выпуская на предельно малой дистанции ракеты.
Третья волна встретила нас куда болезненнее первых двух. На мостике на секунду погас свет, затем всё вернулось вместе с рёвом сирен, криками и выражением паники на лицах экипажа.
Я принялся просматривать отчёты о повреждениях, которые ежесекундно присылались с разных мест корабля. Ситуация была плачевная: по сути, Небуле разворотило весь нос, число пробоин сосчитать было просто невозможно, в некоторых местах корпус просто разошёлся по швам. Нужно было срочно действовать: