современной, регулярно смотрела видеоновинки и мало чем уступала
профессионалкам из бермудского отеля. А уж пышностью форм двадцатипятилетняя москвичка дала бы тысячу очков форы любой щепкообразной порнозвезде с другого полушария. Поэтому ночь пролетела стремительно и бурно, однако утром Верка испортила весь кайф, напористо поинтересовавшись, когда Сергей намерен на ней жениться. Рано или поздно так кончаются все случайные встречи, но эта связь оказалась слишком уж краткой.
– Знаешь, у меня послезавтра жена с курорта вернется, – смущенно потупясь, признался Сергей.
Удар попал точно в цель. Верка переменилась в лице, но быстро оклемалась и сказала злорадно:
– Представляю, какие рога навесили тебе на этом курорте.
Тем не менее, она плотно позавтракала и только потом стала одеваться,
умело поигрывая рельефными выпуклостями. Телка была, слов нет, экстра-класса, особенно в койке, но больно уж резво взялась за дело... На прощание Вера презрительно кивнула на старую семейную фотографию, запечатлевшую Ольгу со Светкой, и небрежно бросила:
– Ну и вкус же у тебя, на какую корову позарился.
Наговорив еще кучу колкостей, она удалилась, томно покачивая бедрами.
Причем, что самое обидное, даже не попыталась помыть накопившуюся посуду. Сергей машинально отметил, что с этим любовным приключением покончено, и теперь надо искать новую подружку. Однако, к немалому его удивлению, вскоре раздался звонок в дверь. "Вернулась", – обрадовался майор, но ошибся. На пороге стоял незнакомец лет сорока в костюме с галстуком.
– Тарпанов, – представился незваный посетитель. – Служба безопасности доложила, что у вас возникли вопросы.
– Меня почему-то забыли пригласить, когда решали превратить наш дом в режимный объект.
– Вас не могли найти двое суток подряд. Вас лично и вашего друга Милютенко. Но его супруга Наталья Богдановна присутствовала на собрании жильцов и полностью поддержала идею.
Тарпанов объяснил, что большую часть квартир в этом здании приобрела для своих активистов некая партия. Движение, мягко говоря, не пользовалось горячей любовью властей, одного из секретарей ЦК недавно зверски избили. Поэтому Политбюро постановило переселить руководящий состав в один дом, где легче обеспечить безопасность партийных деятелей и членов их семей. Затем Тарпанов проговорил голосом, флегматичности которого мог бы позавидовать даже мозг Станции Земля:
– Наталья Богдановна рассказала о вас и вашей команде. Если я правильно понял, вы сейчас временно не работаете.
– Никак нет. Я постоянно не работаю.
– Могу предложить службу по вашему профилю. Вам приходилось слышать о
военно-исторических клубах?
Конечно, Сергей о них слышал. Любители военной истории Отечества создавали свои клубы, формировали подразделения со звучными названиями, шили мундиры и мастерили модели оружия, точно копирующие атрибуты выбранной эпохи. Время от времени клубы разных стран посылали эти костюмированные эскадроны и роты на Бородинское поле и в другие исторические места, где заново разыгрывали памятные сражения. Это были красивые зрелища, немало помогавшие сохранению памяти о славном прошлом.
– Наша партия тоже создает подобные клубы, – сообщил Тарпанов. – В частности, организуется Отдельный дивизион особого назначения НКВД имени товарища Менжинского. Нам нужен инструктор по рукопашному бою... Знаете, на показательных играх нужно продемонстрировать эффектные схватки с бросками и так далее.
– Отпадает, – сказал Сергей.
– Понимаю. – Тарпанов печально поджал губы. – Вышибалой в казино или
ночном клубе вам, конечно, будут платить больше.
– Не в том дело. Просто я не умею работать на внешние эффекты для публики. Если я бью по ноге, то нога ломается. Если я бью по шее...
– Опять-таки понимаю. Нам это подходит. Только сейчас Сергей сообразил, что подразделения военно-патриотического клуба будут всего лишь легальной ширмой для отрядов партийной гвардии – мощного средства в борьбе за власть в государстве, где давно нет даже инстинкта самосохранения. Поэтому майор заявил, что даст ответ, когда ознакомится с программой партии. Тарпанов счел такое решение разумным и пообещал на днях занести все необходимые материалы.
Откланявшись, гость уехал на лифте, а Сергей, чертыхаясь, перемыл гору посуды и стал наводить в квартире нечто вроде порядка, даже постель застелил. Дел особых не предвиделось, разве что прогуляться по магазинам и оптовым рынкам – запастись продуктами.
Помахивая пустой сумкой, он подошел к автобусной остановке. Из остановившегося рядом "порше" вызывающей раскраски грохотала музыка с песней на неизвестном языке. "Машину купить, что ли, – успел подумать Сергей, – осточертело в общественном транспорте толкаться".
Из лимузина тяжеловесно выбрался "бык": на полголовы выше Сергея, заметно шире в плечах, одетый в традиционный красный пиджак и с тяжелой золотой цепью на мощной шее. Конечно, крутость – понятие очень относительное и временное: пуля промеж глаз или финка под ребра – и даже самый "крутой" мигом станет всмятку. Но этого буйвола Сергей знал. Именно его с неделю назад Аркадий огрел по макушке и связал, а потом оставил валяться в арсенале рядом с полковником Рогачевым. Звали "быка" Власом, и помнить майора он не мог, потому как в оружейном хранилище нападавшие не дали врагу даже мельком глянуть в их сторону. Однако сейчас Власа интересовал именно Сергей.
– Слышь, мужик, тебя Серегой звать? – осведомился Влас, остановившись шагов за пять. – Нашел, где хату покупать – боевиков на входе повтыкали, честных людей не пускают... – Он продолжал говорить, совершенно не заботясь, интересует ли собеседника его мнение. – Хорошо, что это красно-коричневое быдло собралось под одной крышей – подорвем всех одной бомбой к японской матери. Да и тебя заодно!
Влас захохотал, очень довольный своим остроумием. Внезапно проникшись симпатией к Тарпанову и его единомышленникам, Сергей пообещал:
– Я им передам.
– Пошути у меня, – окрысился "бык". – Я не таким башку откручивал и кишки
наружу выпускал.
– Не таким, может, и выпускал, а сейчас не на того нарвался.
Обалделый взгляд доморощенного гангстера подтверждал, что с ним уже давно