До начала войны корона и глобус хранились в столичном музее, но с тех пор гигантский город многократно менял хозяев, всякий раз подвергаясь разрушению и разграблению. На четвертый год братоубийственной бойни, когда повстанцы готовились штурмовать столицу, террорист-камикадзе подорвал возле резиденции главы государства ядерный фугас, испепеливший центральный округ мегаполиса. Следующей весной правительственная армия выбивала повстанцев из городских кварталов, широко применяя атомную артиллерию. Лет через шесть-семь по этим местам прорывалось ополчение клерикалов, после чего сдетонировали оставленные без присмотра термоядерные реакторы энергоцентрали. Наконец всего три года назад по неведомой причине где-то неподалеку сработал самоликвидатор одного из спецбоеприпасов в заброшенном и забытом арсенале. В общем, теперь от той части Тирну оставалось только небольшое море грязной радиоактивной жижи, скопившейся в воронках, – какие обычно появляются в эпицентре цепной реакции.
– Может, они и корону с глобусом давно разбомбили к чертовой матери? – неуверенно предположил Аркадий.
– ТОЧНЫЕ ДАННЫЕ ОТСУТСТВУЮТ, – сообщил Координатор через трансляцию Станции Тирну.
Из дальнейших объяснений люди узнали, что интересующий их район планеты недоступен для видеообзора и телепортации, поскольку ближайший приемопередатчик уничтожен ядерным взрывом двенадцать лет назад. Однако через соседние приемопередатчики пеленгуются слабые сигналы, напоминающие те, которые должны подавать контакт-ключи, но точное местоположение приборов определить не удается, как будто корона и глобус время от времени перемещаются с места на место.
– Есть идея, – сказал Николай. – Выходим из телепортации как можно ближе к тем местам... Аркадий насмешливо продолжил:
– Берем в каждую руку по автомату и будем обшаривать одно за другим все болота на территории в полтора миллиона квадратных километров.
– Даже ты мог бы выдумать что-нибудь поумнее, – обиделся его кузен. – Сам валандайся пешком. Мы полетим на воздушной машине троклемидов. У них вполне приличная скорость и есть приборы для пеленгации. За час-другой разведаем всю территорию.
Услышав его предложение, Сергей поначалу загорелся, но вскоре охладел к этой идее, обнаружив слабые места. Лететь пришлось бы над регионом, где сохранились поселения серо-зеленых и дислоцировалась самая мощная военная группировка ДФР. Наверняка ракообразные аборигены имели там какую-то противовоздушную оборону.
– Опасное дело, – сказал майор. – В два счета собьют. Вы же видели хронику – у них навалом зенитных ракет с атомными боеголовками и вдобавок лазерные пушки, гиперзвуковые истребители-перехватчики. Никакое защитное поле не спасет.
– Это раньше у них были атомные ракеты, – запротестовал Николай. – С тех пор была война, разруха и все такое. Теперь там наверняка промышленность не работает. Старые боеголовки давно кончились, а новые делать некому и негде.
– Во время войны может не хватать хлеба, воды, воздуха, женщин или еще чего-нибудь второстепенного, – заметил Сергей. – Но боеголовки будут в нужном количестве, даже если ради этого придется вручную превращать урановую руду в оружейный плутоний... Нет, сами мы туда не полезем!
Коллективным усилием интеллекта – люди плюс Координатор – они решили сначала провести разведку. Агрегаты Лабиринта телепортировали на Тирну пилотируемый роботом летательный аппарат модели "224", который земляне называли авиеткой. Машина двигалась по сложной зигзагообразной трассе, пытаясь определить направление, с которого поступают сигналы контакт-ключей. Тем временем Сергей, Николай и Аркадий сидели в удобных мягких креслах на Станции, рубали шашлык из севрюги, потягивали коньяк и неторопливо беседовали о жизни.
Несколько транслируемых с авиетки голограмм отображали обстановку вдоль маршрута – трехмерные изображения местности в видимом спектре, а также в инфракрасном и в радиочастотном диапазонах. Люди видели следы страшных разрушений, война смыла с лика планеты целые города, которые никто не собирался восстанавливать. Зато армейская инфраструктура была возрождена – работали радиолокаторы, обменивались шифровками штабы, перемещались войсковые соединения.
Авиетка мчалась на северо-восток, немного отставая от звука. На шестой минуте полета мозг Станции известил, что засек направление на местоположение контакт-ключей. Минутой позже выяснилось, что пеленгов два. Другими словами, корона и глобус хранились порознь. Еще через две минуты оборонные комплексы аборигенов засекли появление чужого аппарата над своей территорией. Теперь сигналы локаторов плотно сопровождали авиетку, а с поверхности непрерывно поступали требования назвать себя, покинуть запрещенную зону, выйти на установленную высоту, совершить посадку на военном аэродроме и тому подобные благоглупости.
Когда эти предупреждения не подействовали, стартовали ракеты класса "земля-воздух". Боеголовки самонаводящихся снарядов бестолково рвались вокруг машины, отброшенные защитным полем. Авиетка продолжала полет, резко изменив курс с северного на западный. Через четверть часа после этого поворота к машине Лабиринта пристроились истребители аборигенов. Снова стали рваться ракеты и снаряды бортовых автоматических пушек, несколько осколков пробили щит силового поля, повредив корпус авиетки. Потом откуда-то сбоку навалились тяжелые гиперзвуковые машины, вооруженные мощными лазерами. Сначала они без долгих разговоров сожгли звено перехватчиков, которые до этого пытались сбить аппарат троклемидов, и лишь затем потоки световых квантов обрушились на авиетку. Голограмма погасла.
– Сбили? – забеспокоился Николай.
– МАШИНА ПОЛУЧИЛА СЕРЬЕЗНЫЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ, – доложил мозг Станции. – Я
ВКЛЮЧИЛ САМОЛИКВИДАТОР, ЧТОБЫ ОБЛОМКИ НЕ ПОПАЛИ В РАСПОРЯЖЕНИЕ АБОРИГЕНОВ.
– Ты запеленговал контакт-ключи?
– ТОЛЬКО НАПРАВЛЕНИЕ НА НИХ. ЧТОБЫ ОПРЕДЕЛИТЬ ТОЧНЫЕ КООРДИНАТЫ,
НЕОБХОДИМО ПРОВЕСТИ ТАКИЕ ЖЕ РЕЙДЫ С ДРУГИХ НАПРАВЛЕНИЙ.
– Действуй, – приказал Сергей, раздраженный непредвиденной задержкой.