- Вот смотри, - не мог успокоиться возмущенный флагман. - Даже здесь покоя нет, всю дверь этой дрянью обклеили.
Протянув официантке две долларовые бумажки, Каростин направился к выходу и машинально, чтобы проверить свое знание английского, изучил содержание рекламных буклетов, облепивших стену и дверь заведения. Из оцепенения Михаил вышел, лишь когда шедший следом флагман настойчиво дернул его за рукав.
- Читай, - прошипел конструктор, чтобы не привлекать внимания окружающих. - Самое нижнее объявление, без картинок.
Текст был в высшей степени любопытным. Профессор Карл Рейнмут призывал меценатов оказать поддержку независимой организации под названием "Extra-Terrial Beings Research Commitee", то есть Комитет по изучению внеземных существ. Сегодня вечером в клубе Калифорнийского университета Рейнмут читал публичную лекцию о пришельцах с других планет.
Тащиться на ночь глядя в университет Биберев решительно отказался, сославшись на усталость. Они вышли из ресторанчика и взяли курс на отель "Серебряная звезда", расположенный рядом с набережной. Все вокруг было непривычно: архитектура, лица прохожих, оформление вывесок, одежда, машины, товары в магазинах, поведение людей. Михаил остро почувствовал, как утомило его это царство товарного изобилия. Хотелось домой - к родным лицам, не вполне обустроенной жизни, к работе, к снегу, к друзьям. И конечно, к любимой женщине.
В "Серебряной звезде" они снимали один номер на двоих. Едва скинув плащ и ботинки - Биберев испытывал органическую неприязнь к гражданской одежде, старый моряк повалился на кровать и заявил, что намерен отсыпаться вплоть до возвращения на родину. Пожелав ему приятных сновидений вроде вызова на парткомиссию, допроса в НКВД или сцены зачитывания приговора в трибунале, Михаил стал одеваться, тщательно подбирая галстук. Не хватало еще показаться провинциалом - знаем мы этих университетских снобов.
- Хамло ты, Мишка, - обиженно сказал Биберев, присев на край кровати. Знаешь, почему ты шутишь? Потому что страшного не видел. Не знаешь, как это смешно было, когда мы сидели трое-четверо в каюте, сжимали наганы потными лапами, а по всему крейсеру пьяная толпа ревела: пришла, мол, свобода, айда белую кость крошить! Ты, по малолетству, не видел, каких людей тогда в расход списывали. А я два раза через такое прошел - сначала в пятом, потом в семнадцатом. Никому не пожелаю этого пережить. Потому и напуган смертельно на оставшиеся мне годы.
- Мог бы и успокоиться, - примирительно посоветовал Каростин. - Это же черт знает когда было. Те, кто раздувал бессмысленный террор, всякие там Дыбенко и Антоновы-Овсеенко, давно получили по заслугам.
- Как же, обрадовался! Вспомни, что началось после убийства Кирова. Не знаю, как в сухопутных войсках, а на флоте пересажали уйму народу. Ни за что хватали, по самым дешевым доносам. Сейчас-то, конечно, кое-кого освободили, как того же Недужко, только многих уже не вернуть.
- Политика - дело темное. - Михаил махнул рукой. - Я и не представлял, до какой степени тебя запугали. Неужто даже здесь, в Америке, боишься, что в дверь постучат?
- Нет, разумеется, здесь не боюсь...
Сказав это, флагман 2-го ранга вздрогнул и невольно привстал, потому что в тот самый миг раздался сильный и настойчивый стук в дверь. Вздрогнув, он тут же покраснел, устыдившись беспричинного страха. Михаил беззаботно засмеялся, хлопнул родственника по плечу и пошел открывать.
В коридоре перед их номером стояли два американца в дорогих пальто и двубортных костюмах из темной шерсти в полоску. Оба имели пропорции борцов-тяжеловесов и методично жевали модную в этих краях жевательную резинку. Один из громил поинтересовался:
- Вы из России?
- Из Советского Союза, - уточнил конструктор.
- Вы приехали в Америку покупать пароход? - снова спросил нежданный посетитель.
- Не пароход, а линкор. - Михаил спохватился: - Вы из морского министерства?
- Мы из мафии. Большие боссы решили помочь вам и приглашают для разговора.
Второй добавил, что у входа ждет "мотор", поэтому надо быстро собираться и ехать. Внезапно сверкнувшая надежда на благополучное решение главной цели их командировки окрылила москвичей. Торопливо одевшись, они чуть не бегом устремились к лифту. У входа в гостиницу стоял роскошный лимузин, выкрашенный в лимонно-желтый и темно-зеленый цвета. Когда машина, уютно покачивая их кожаными сиденьями, двинулась вдоль набережной, Михаил тихонько заговорил по-русски:
- Второй раз за сегодняшний день слышу незнакомое слово - мафия. Не знаешь, с чем это дело едят? Биберев задумался, потом неуверенно сказал:
- Кажется, припоминаю. В девятом году - я служил тогда в штабе эскадры заходили мы на Сицилию. Так вот, мафия была в тех краях очень популярна среди люда. По-моему, сицилийцы называли так людей гордых и отважных. Что-то вроде благородных разбойников, которые защищают крестьян от произвола феодалов, чиновников и полиции.
- Ясно, - сказал Каростин. - Карбонарии.
Для возведения этого города испанские конкистадоры брали участок берега с пересеченным рельефом. Улицы Франциско напоминали полоску на спине двугорбого люда: подъем в гору, спуск в ложбину между холмов, подъем. Покатав немного по таким аттракционам, лик доставил их к ресторану, построенному возвышенности. Кажется, это место называлось Телеграфный холм. Солнце садилось, светя прямо в лицо, от чего вода в огромной казалась серебристой. На этом фоне сверкающего се лучи заходящей звезды четко очертили черную паутину подвесного моста Золотые Ворота, соединявшего Фриско с Оклендом. А в центре бухты темнела глыба острова Алькатратрас, под скалами которого были выдолблены тоннели и камеры для для особо опасных преступников.
В отдельном кабинете советских гостей ждали два американца лет тридцати. Безупречно пошитые костюмы, золотые перстни и обувь крокодиловой кожи плохо вязались с представлением о борцах за справедливость, но в стране карбонарии могли иметь особый взгляд на сей счет. Темноволосый сказал:
- Меня зовут Антонио Каноцци, я - главный босс итальянских кланов Калифорнии, А это Лейб Зански, он у нас крестный отец еврейской мафии.
Кареглазый блондин Зански недовольно проворчал:
- Называть еврея "крестным отцом" - большой грех, но трудно требовать, чтобы внук сицилийских пастухов понимал такие тонкости. Поэтому перейдем к делу. Нам хотелось бы знать, для чего Советам нужны такие дорогостоящие корабли.