Кажется, американцы ему не поверили. Каростин злорадно подумал: "Погляжу я на вас лет этак через двадцать - тридцать, когда Запад окончательно загниет, а мы в СССР будем беззаботно жить при коммунизме!" Между тем юный автор рассказа о роботах продолжал:
- Значит, вы полагаете, что законы исторического процесса объективны?
- Это не я так полагаю, это - научно установленный факт, - рассмеялся Михаил. - Почитайте, дорогой коллега, работу товарища Сталина "О диалектическом и историческом материализме" - там все изложено очень доступно и доходчиво.
Ему показалось, что молоденькому писателю его совет не слишком понравился. Откровенно поморщившись, парень снова принялся гнуть свое:
- Ваши замечания о научном прогнозировании будущих исторических событий очень меня заинтересовали. Я думаю, что можно написать серию небольших рассказов о кризисе и гибели галактической империи. Моделью такого процесса может послужить закат Рима... - Эмигрант со Смоленщины задумался, продумывая дальнейший сюжет, потом его лицо просветлело. - Например, величайший ученый той эпохи - дело будет происходить через десять или двадцать тысяч лет разработает математическую теорию, которая позволит предсказывать предстоящие политические процессы. Этот ученый создаст тайную организацию... назовем ее, например, Foundation, которая имеет задачу смягчить эксцессы и сделать короче эпоху варварства, которая неизбежно следует за крахом великих империй. Только... - Он снова погрузился в размышления. - Надо придумать им какую-нибудь сугубо научную программу, которой они будут заниматься для прикрытия основной деятельности
Каростин, который воспринял его замысел очень несерьезно, в шутку посоветовал:
- Пускай энциклопедию пишут.
- Гениально! - вскричал восхищенный его фантазией американец и с жаром продолжил: - А в конце концов, благодаря их работе через тысячу лет в Галактике возникнет идеальное разумно организованное общество.
Снисходительно выслушав этот детский лепет, Михаил додумал, что у тощего сопляка получится в лучшем случае очередная "космическая опера", перенасыщенная вдобавок скучными политическими лекциями. Вслух он своего скепсиса, конечно, не высказал - зачем зря обижать ребенка. Каростин ободряюще похлопал собеседника по плечу и произнес:
- Очень любопытный замысел. Дерзайте, юноша... - Потом спросил из вежливости: - Как, вы говорите, вас зовут?
- Айзек, сэр, - мальчишка явно был горд вниманием классика, - Айзек Азимов...
Через пару десятилетий он станет сильно переживать, что не познакомился поближе с Клиффордом Саймаком, который весь вечер молча просидел в углу. Но тогда, осенью сорокового, таких сожалений не возникало. Михаил возвращался из редакции в прекрасном настроении. Однако в отеле Каростина всерьез обеспокоил капитан Сомов - сопровождавший его сотрудник Наркомата госбезопасности. Чекист сообщил об автомобиле с двумя пассажирами, который следовал за Михаилом весь день.
- ФБР, наверное, - безразлично сказал конструктор. - А может быть, снова немцы... Пускай следят до полного опупения. Ни черта не обнаружат. У нас особых секретов нет. Контракты, которые в эту поездку подписывали, не имеют отношения к обороне.
- Так-то оно так, но за тобой кто-то следил. - Сомов покачал головой. - Не к добру это.
Всю ночь чекист не спал, чутко прислушиваясь к малейшим шорохам за стенами комнаты. А утром капитан разбудил Михаила, сообщив тревожное известие: кто-то протолкнул под дверь конверт с письмом,
- И что же тебя так разволновало? - удивился конструктор, распечатывая послание.
- Очень уж странно это случилось. Сначала послышались шаги в коридоре, словно кто-то крадется мимо нашего номера. Я, понятное дело, насторожился, пистолет приготовил. А потом вдруг - точно минуту или около того был без сознания - по радио уже другой голос поет, а у меня голова слегка кружится. И письмо лежит на коврике. А я ведь смотрел точно на дверь, но не увидел, как конверт подсунули.
- Да, забавная история-Михаил подумал, что случившееся напоминает гипноз, которым злоупотребляют гонты. Наверное, и письмо от них. Так оно и оказалось. На листке плотной бумаги было написано по-русски каллиграфическим почерком:
"Уважаемый брат по разуму!
Излучения Вашего мозга указывают, что Вам известно о присутствии гонтов на планете Земля. Существует ряд вопросов, по которым между нами возможно дружеское сотрудничество.
Послезавтра в Сан-Франциско один из нас встретится с Вами.
Люди планеты Огонто".
27 октября 1940 года
"Они даже знают, что я сегодня возвращаюсь в Калифорнию! - Тут Михаил тоже начал беспокоиться, но потом решил: - Если это провокация СД, то мы будем наготове. А если на связь в самом деле вышли гонты - тем лучше".
Они отправились в обратный путь с Восточного побережья к Западному. Уже знакомый "Дуглас" летел с промежуточными посадками в Чикаго и Денвере, так что путешествие заняло немногим меньше суток. В Калифорнии все дела были давно закончены. Позвонив на авиабазу, Каростин выслушал рапорт командира "Красной Звезды", который доложил, что машина заправлена, загружена всем необходимым и готова к старту, экипаж ждет пассажиров. Тем не менее он до последней возможности откладывал выезд, надеясь на посещение звездных гостей. Каростин даже велел Симанову и Котрикадзе отправляться на аэродром и передать командиру АНТ-39, чтобы тот не беспокоился по поводу их задержки.
... Но после четырех вечера стало понятно, что дальше тянуть нет смысла. Очень расстроенный, Михаил вызвал негритенка-носильщика, чтобы спустить багаж в автомобиль. На ступеньках перед входом в отель из вечернего полумрака навстречу им шагнула громоздкая фигура с характерными чертами лица, которые были присущи жителям Огонто. Сомов профессионально занял позицию между Каростиным и гонтом, но Михаил шепнул: