«Идём», — позвал Лирен Матцукелаха и уверенно шагнул в казарму. Выучить новый язык… Это действительно было несложно. Учитывая, что в Тарнэле юноша нашёл специальный прибор, который позволял сделать это в разы быстрее.
«Ну, здравствуй, Джангламаар. Здравствуй Лирен, рядовой Восстания», — усмехнулся принц.
Глава двадцать седьмая. Хайне
Казарма внутри была совершенно пустая: из четырёх кроватей только одна была перестелена по-другому, а три других оставались совершенно нетронутыми. Внутри было достаточно мрачно — небольшие окна были завешены какими-то тряпками, которые едва ли пропускали свет. Деревянные доски под ногами противно скрипели, заставляя время от времени нервно вздрагивать. Да уж, это был не курорт. Хотя, Лирен всё равно был рад — последнее время он спал только под открытым небом на жёсткой земле, прикрываясь лишь тонкой шкурой, добытой ещё в самой первой своей охоте с Матцукелахом.
Шагнув вперёд, Лирен моментально замер. Сверху донёсся лёгкий скрип, и в следующий же момент у самого горла юноши замер вражеский клинок. Принц отчётливо почувствовал его холод на своей коже и нервно сглотнул, пытаясь понять, кто же на него напал. Матцукелах мгновенно запрокинул голову, и это позволило Лирену взглянуть на противника его глазами.
Хотя, это мало что дало: незнакомец был явно осторожен, потому что лицо его скрывала тёмная маска. На мгновение Лирену показалось, что он увидел Эслинн. Но это была не она. Когда Матцукелах угрожающе зарычал, нападающий убрал клинок от шеи принца и, подтянувшись к перекладине, за которую он держался ногами, спрыгнул на пол.
— Когда заходишь в помещение, всегда смотри по сторонам и прислушивайся, — хмыкнул незнакомый юноша. — На моём месте сейчас мог бы быть кто-нибудь из Легиона. По твоему виду не скажешь, что ты жаждешь найти приключений на свою… ты понял.
Когда незнакомец стянул маску, у Лирена появилось лёгкое чувство дежавю. Перед ним был смуглокожий юноша с медового цвета глазами и тёмными волосами по плечи. Прямой нос, широкие скулы и острый подбородок выделялись на фоне других утончённых деталей лица. В юноше сразу читалось благородство, и Лирену не нужно было долго гадать, чтобы узнать, кто перед ним — это был явно потомок какого-то благородного и высокопоставленного лица.
Одет юноша был в лёгкие светлые одежды с красивым орнаментом, напоминавшим руны. Рубашка его была с длинными рукавами, в которых руки буквально утопали. Из-за этого нельзя было понять, какого телосложения был юноша — ткань скрывала всё это словно по волшебству.
Пристально посмотрев на Лирена, юноша неожиданно улыбнулся и совершенно невозмутимо протянул ему свою руку в знак приветствия:
— Значит ты Араам? Я представлял тебя более… взрослым, сильным, могущественным, непобедимым…
— Я понял, — резко прервал его принц и недовольно забормотал: — Уж каким уродился, извиняйте. Ты кто такой? Откуда взялся?
«Он на всех входящих так бросается?» — проворчал Матцукелах, пристально принюхиваясь к свальборгу. Темноволосый юноша, усмехнувшись, превратил свой Меч обратно в пистолет и убрал его на пояс. Только после этого гордо выпрямился и, вскинув подбородок, отчеканил:
— Я родился и вырос в деревне Пеплогривых под командованием самого Гилберта Вайса! По исполнению шестнадцати лет был переведён в личный полк Верховного Главнокомандующего и в течение двух лет обучаюсь под командованием Анастасии. На данный момент являюсь офицером третьего отряда мечников, но после Великих Игр рассчитываю получить звание лейтенанта и лично помогать леди Анастасии в бою. Ах, забыл представиться! Хайне Саэрфолл.
Лирен прекрасно понимал, что это крайне невежливо, но он смотрел на юношу так, словно видел перед собой настоящее привидение. Сперва принцу показалось, что он ослышался. Может, Хайне сказал не «Саэрфолл», а что-то вроде «Сеефолл» или «Эирфолл»? Эльвин говорила, что подобные фамилии были очень распространены на Свальбарде. Прокашлявшись, Лирен с трудом выдавил из себя:
— Лирен Саэрфолл. Приятно познакомиться.
Судя по изменившемуся лицу Хайне, фамилии всё-таки совпадали. Нет, Лирен был не против найти здесь, на Свальбарде, своих родственников по материнской линии, но он не рассчитывал, что это случится так быстро и внезапно. Кроме того, имя «Хайне» навевали у него странные воспоминания о словах Эслинн…
— Стоп. Хочешь сказать, ты — Саэрфолл? — нахмурился Хайне. — То есть, каким-то боком относиться к нашей семье? Что за фантасмагория!
«Мне нравится, как он выражается!» — хмыкнул Матцукелах, сворачиваясь в дальнем конце казармы. Лирен только приглушённо фыркнул и, снова посмотрев на Хайне, пробормотал: