Кучевые облака, словно стадо барашков, бежали куда-то вдаль, цепляясь за самые верхушки деревьев. Огромное испепеляющее солнце совершенно не собиралось уступать своё место ночной звезде и, казалось, застряло посреди небосклона. Лишь изредка какое-нибудь облачко заволакивало его, поглощая весь свет. В такой момент джунгли погружались во мрак, пугая непроглядной темнотой каждое живое существо. Лирен обеспокоенно оглядывался по сторонам, стараясь не упускать ничего из виду. Легион вполне мог напасть на него здесь, когда он был абсолютно открыт. Но вокруг стояла гробовая тишина, и атаковать юношу явно никто не собирался. Тяжело вздохнув, он сел на плоте удобнее, насколько это было возможно, и бросил долгий взгляд на небо.
Матцукелах мирно дремал, и Лирену даже не нужно было смотреть на него, чтобы убедиться в этом — в мыслях периодически всплывали красочные картины опасных сражений и охоты. Принц вздрагивал каждый раз, когда они представали перед его взором. Всё-таки, это было необычно. Неправильно.
«Матцукелах!» — позвал про себя Лирен и прикусил губу. Что за безумие? Обращаться к какому-то зверю мысленно. Нет, у многих инопланетных рас хорошо была развита телепатия — это позволяло им общаться с представителями другого вида, не используя переводчик или не изучая их язык. Только люди этого пока не умели — больше уделяли внимания созданию мощной техники, чем познанию возможностей собственного тела.
Матцукелах продолжил невозмутимо спать, и Лирен, устало вздохнув, запрокинул голову. Всё-таки, у него не было дара телепатии. В какой-то степени юноша даже был рад этому. Значит, он был обычным человеком, таким же, как и все остальные.
Над лесом пронеслось громкое уханье филина, и Лирен, поморщившись, приоткрыл глаза. Ему уже почти удалось уснуть, а тут эта глупая птица со своими криками… Юноша ещё долго проклинал её в своих мыслях, пока к нему неожиданно не пришло понимание. Во-первых, на Свальбарде не было птиц. Вместо них были какие-то ящероподобные крылатые твари, которые изредка спускались с неба, чтобы унести парочку увесистых диплокоров. Во-вторых, на этой планете не могло быть филинов. Они и не на всех колониях Легиона приживались. Значит, это могла быть только одна птица…
— Фель!!! — громко закричал Лирен, вскакивая на ноги. Плот едва не перевернулся, и Матцукелах, громко зарычав, бросил на юношу испепеляющий взгляд. Но принц даже не обратил на него внимания — где-то рядом был его филин! Фель был достаточно умной птицей, потому мог догадаться найти Сильвана и Леонарда…
— Мы слезаем, Матцукелах, — пробормотал Лирен, пытаясь найти способ остановить плот. Выхватив проплывавшую мимо палку, юноша попробовал вонзить её в дно реки, но из этого ничего не вышло — он сам едва не слетел в воду. Плыть до берега совершенно не хотелось. Да и такое течение могло запросто ударить его о прибрежные камни и забить до полусмерти. Матцукелах приглушённо зарычал и завертелся на месте, пытаясь найти выход.
— Подожди, я сейчас что-нибудь придумаю! — крикнул Лирен, не понимая суеты своего друга. Но перед его глазами вдруг резко всплыли картины огня и разлетающегося в куски плота. Юноша мгновенно замер и изумлённо посмотрел на Матцукелаха. Белый зверь продолжал вертеться на месте и смотреть на берег, в надежде, что появится участок, где подводных камней будет меньше.
— Что ты имел в… — начал Лирен, пытаясь понять, что же хотел сказать Матцукелах, но неожиданный грохот прервал его. Плот едва не перевернуло волной, и юноша с трудом удержался на скользких стволах. Атака? Откуда?
«Чёрт!» — прошипел про себя принц, запрокинув голову. Прямо над верхушками деревьев завис огромный серый вертолёт, на боку которого была изображена змея — знак Легиона. В дулах пушек снова что-то засветилось, и последовал второй выстрел — на этот раз он подобрался к плоту намного ближе. Лирен испуганно закричал и отскочил к противоположному краю своего «судна», из-за чего оно угрожающе накренилось.