Звонко рассмеявшись, она схватила Лирена за руку и, подтянув к себе, взъерошила ему волосы. Юноша, захихикав, с трудом вывернулся из крепкой хватки женщины и, запрокинув голову, уставился на небо, где совсем скоро должна была зажечься ЕГО звезда. Оставалось всего три дня, которые он должен был пережить. Три мучительных дня, за которые ему придётся приложить неимоверные усилия, чтобы не попасться в лапы Бастиону.
— А что будет потом, после затмения? — спросил Лирен, присаживаясь на землю. Эльвин бросила взгляд на темнеющее небо и, улыбнувшись, ласково прошептала:
— Во время затмения нити оша" гари могут увидеть даже обыкновенные люди, в которых не течёт кровь Свальбарда. Это день, когда твоё сознание окончательно сформируется, и связь с хранителем леса окрепнет настолько, что вы станете единым целым. Одни мысли на двоих, одна и та же жизнь…
— Хочешь сказать, умрёт Матцукелах — умру и я? — изумлённо воскликнул Лирен.
— А ты что думал? — хмыкнула Эльвин. — Он даёт тебе свою силу, а ты должен беречь его, как зеницу ока. Матцукелах — единственное существо, которое никогда не предаст тебя, которое всегда будет рядом с тобой, какой бы путь ты не избрал. Даже если ты решишь перейти на сторону Бастиона, он всё равно последует за тобой. Потому что вы — одно целое. Он выбрал тебя, доверил тебе свою жизнь. Распорядись ею правильно, Лирен.
Юноша кивнул головой и вдруг почувствовал, как земля уходит из-под ног. Туман вокруг стал стремительно сгущаться, и на лице Эльвин мелькнула грустная улыбка. Поцеловав Лирена на прощание, женщина махнула ему рукой и медленно растворилась в пустоте, оставив принца совершенно одного. Но на душе было как-то тепло… И в самом дальнем конце сознания прозвучал знакомый голос.
«Просыпаешься?»
«Просыпаюсь, просыпаюсь!» — улыбнулся Лирен и, набрав полную грудь воздуха, уверенно открыл глаза, радуясь свету нового дня. Каким бы мрачным он не обещал быть…
Холодный поток небольшой речонки тянулся у самых ног юноши. Он пристально смотрел на водную гладь, время от времени бросая туда мелкие камушки. Небольшой холм рядом — всё, что осталось от его настоящей семьи здесь, на Свальбарде. Анастасия похоронила Эльвин рядом с её предками и расставила вдоль всей реки крошечные свечи, которые слегка подрагивали на ветру, словно провожая герцогиню Саэрфолл в последний путь. Даже Лирен, уже привыкший ходить в рваной одежде и без обуви, переоделся в чистые брюки, рубашку, и натянул на себя ботинки, которые Анастасия отыскала в ближайшей деревушке. Всё-таки, эта планета была удивительной. В какой-то момент казалось, будто всё вокруг застыло в Средних Веках — и в следующую же секунду в небо поднимался космический истребитель, который тут же ломал хрупкую иллюзию.
— Становится холодно, Лирен! — окликнул юношу Сильван, взобравшись на крутой берег реки. — Может, погреешься у костра?
— Я ещё немного постою, — улыбнулся принц и отвернулся к реке. Журчащий поток очаровывал и гипнотизировал его, заставляя мыслями уноситься далеко в неизведанные земли, где, возможно, царил мир, которого он так желал. Матцукелах лежал рядом на траве, лишь время от времени дёргая ухом, когда на него опускалась какая-нибудь мелкая мошка. Сильван, окинув Лирена пристальным взглядом, тяжело вздохнул и похлопал принца по плечу.
— Ты как вообще? — спросил он коротко.
— Нормально.
Разговор их не заладился с самого начала. Толи Сильван не мог подобрать более подходящих слов, толи сам Лирен не особо хотел рассказывать кому-то о своих чувствах. Ему было одновременно тяжело и так легко, что сердце уносилось вдаль, следом за тёплым ветерком, что качал самые верхушки дремлющих деревьев. Закрыв глаза, юноша втянул носом воздух и улыбнулся:
— А знаешь, что я сейчас понял?
— Что же? — удивлённо спросил Сильван, вскинув бровь. Лирен рассмеялся и, достав из кармана складной ножик, пробормотал:
— Мой отец всегда хотел, чтобы я стал его наследником. Стал таким же, как он. Но его никогда не заботило, что хотел я. А теперь он хочет меня убить… Я больше не его сын. Так почему я всё ещё Эшфорд?
Собрав свои волосы в хвост, юноша быстро провёл по ним лезвием ножа и улыбнулся, когда ветер тут же подхватил обрезанные пряди. Тонкие светлые волоски устремились к самому небу и исчезли где-то там, вдалеке. Лирен только проводил их взглядом и, улыбнувшись, прошептал:
— С этого дня зовите меня Лирен Саэрфолл! И никак больше.
«Так точно, господин Саэрфолл! — усмехнулся Матцукелах и, лениво потянувшись, побрёл в сторону мерцавшего неподалёку костра. — Пошли, скоро стемнеет».