От окружающего пейзажа было тошно. Золотистые сверкающие пески, лазурное небо и ни единого островка земли. Лирен отдал бы всё, что угодно, лишь бы увидеть крошечный кустик или маленькую травинку. Но вокруг была лишь безжизненная пустыня, полная смертельных опасностей. Принц не раз во время коротких патрулей нарывался на J-953, огромные аппараты Легиона, походившие на скорпионов - они были созданы для выслеживания свальборгов. Но Лирена эти машины упорно игнорировали - и от этого становилось ещё отвратительней. Лирен не мог даже думать о том, что он теперь МОД. Такой же, как и легионеры. Впрочем, он заметил за собой одну довольно забавную особенность: он не мог превращаться по собственному желанию в какого-нибудь полузверя, но даже в приступах ярости не терял самообладания. Принц оставался человеком, в то время как другие легионеры уже становились настоящими неуправляемыми чудовищами. Лирен не знал: хорошо это, или плохо. Его противник быстро получал преимущество в силах. Хотя у принца оставался здравый рассудок...
Как бы то ни было, сейчас наступил долгожданный перерыв, в котором Лирен мог, наконец, передохнуть от вечных походов и пряток с Легионом. Он не рассчитывал, что у него будет время на безделье - принц просто мог теперь заняться самим собой и своими способностями. Его владение так называемым "воздействием" заметно улучшилось, и даже Анастасия один раз похвалила его, пускай и достаточно сухо.
Вот и теперь, сидя у костра, Лирен упорно пытался заставить потухнуть один маленький уголёк, отброшенный из общего пламени мощной лапой Матцукелаха. В такие моменты, когда принц тренировался, белому зверю было не так скучно. Он почти не мог ходить, потому большую часть времени лежал, уныло смотря на лазурное небо, видневшееся из-за хлопающей на ветру тряпки. Но сейчас Матцукелах был полностью погружен в происходящее и смеялся, когда Лирен терпел действительно глупое и позорное поражение в своей борьбе с пламенем. Полностью выдохнувшись, принц тяжело вздохнул и отсел дальше от костра.
- Меня, наверное, в Восстании очень ждут! - воскликнул Лирен, мысленно представляя себя у самого трона вождя. Быть может, ему будут кланяться, спрашивать у него совета... Но Анастасия вдруг удивлённо посмотрела на принца и фыркнула:
- Тебя, конечно, ждут, но не до такой степени. Кроме того, как только ты прибудешь в Джангламаар, то начнёшь своё обучение на Араама. Юные Араамы учатся несколько лет, прежде чем их признают готовыми к войне.
- Несколько лет?! - вскрикнул Лирен. - Да к этому времени Бастион уже сметёт Восстание к чертям собачьим!
- Не ругайся, тебе не идёт, - пробормотал Сильван и, укрывшись одеялом с головой, продолжил спать. Лирен только бросил в его сторону недовольный взгляд и, фыркнув, сложил руки на груди. Да он не мог просто так терять несколько лет на обучение! Хотя, в какой-то степени Анастасия была права - разве мог он так легко бросаться в битвы, ничего толком не зная о своих силах? Лирен понимал, что он был очень важен, как единственный на данный момент Араам. Если погибнет он - у Свальбарда не останется надежды на спасение.
Тяжело вздохнув, принц с сомнением посмотрел на Анастасию и пробормотал:
- Неужели нет никакого способа пропустить или сократить это обучение? Ты ведь много знаешь об Араамах. Я мог бы начать готовиться уже сейчас. До Джангламаар ведь ещё целый месяц пешком, мы успеем хоть немного привести меня в должную форму. Разве нет?
Анастасия удивлённо посмотрела на принца и, нахмурившись, задумалась. На лице её отразилось сомнение, и на мгновение Лирену показалось - нет, девушка непременно откажет. Но альва вдруг расплылась в загадочной улыбке и, кивнув, произнесла:
- В этом есть смысл! Но даже если я научу тебя использовать свои силы Араама грамотно, остаётся последний нюанс - свальборги никогда не будут тебе доверять, не зная твоих сил. Ты должен будешь доказать им, что ты действительно достоин носить имя Араама и быть избранным хранителем леса, белым зверем. И это будет труднее всего, поскольку ты должен будешь сражаться с самыми сильными воителями Восстания. А завоевать победу будет очень трудно, даже если я буду обучать тебя. Праздник Кац"Элун, посвящённый той самой звезде, что ты видишь в ночном небе - древний ритуал, в котором принимают участие лишь те, кто умеет управлять Мечом.
Лирен в который раз убедился, что слово "меч" здесь звучало как-то иначе, по-особенному. Оно значило не только боевой клинок, но и нечто другое, большее... Но что именно? Принц так и не мог понять, зачем развитая космическая цивилизация использовала в бою оружие из Средних веков?
- Это не просто "мечи"! - воскликнула Анастасия и, выхватив из-за пояса свой пистолет, проворчала: - У них есть душа! Каждый Меч индивидуален и неповторим! Говорят, он повторяет характер своего хозяина! Здесь, на этой планете, Меч - незаменимое оружие, которое соединяет в себе несколько полезных в бою вещей. Ты можешь из своей винтовки стрелять, но что ты будешь делать, когда твой противник подберётся к тебе на расстояние ближнего боя? Потянешься за кинжалом? А мой Меч тебя уже успеет серьёзно ранить, если не убить. Кроме того, ты можешь использовать свои силы, чтобы превращать свой Меч в настоящий переносчик энергии - ударом воспламенять воздух, например. Но это доступно лишь Араамам, потому что первоначально Мечи создавались именно для них. Это технологии свальборгов. Даже мой народ до такого не додумался!
Лирен бросил пытливый взгляд на Меч Гранда на поясе альвы, и Анастасия совершенно безразлично бросила пистолет в руки принца. Юноша едва успел его перехватить и, затаив дыхание, осмотрел его. С виду Меч ничем не отличался от обыкновенного бластера, если не считать красивой гравировки по бокам и небольшой, почти незаметной кнопки на прикладе. Сердце в груди Лирена учащённо забилось, когда пальцем он осторожно нажал на неё пальцем - послышалось тихое жужжание, и пистолет начал меняться. Некоторые его части медленно выехали вперёд, появились какие-то шестерёнки, и весь механизм тут же пришёл в действие. Буквально через несколько секунд в руках Лирена был уже не пистолет, а настоящий полуторный меч - с достаточно длинной рукоятью, чтобы могли поместиться две руки. Изумлённо окинув клинок взглядом, юноша поднял его над головой и прошептал, словно боясь вспугнуть:
- Я могу... взять его себе?
Анастасия явно не была довольна подобной просьбой, но отказать она уже не могла. Нахмурившись, девушка махнула рукой и пробормотала:
- Вообще, каждому Арааму создают свой собственный Меч, но времени искать опытного кузнеца у нас нет. Так что можешь использовать Калестис, если хочешь.
Калестис. Это название эхом пронеслось в мыслях Лирена, и юноша, восхищённо выдохнув, осторожно коснулся пальцами лезвия. Калестис... Это был его Меч. Первый в жизни Меч! Принц чувствовал себя маленьким ребёнком, впервые получившим какую-то драгоценную реликвию от своих родителей. Хотелось побежать и похвастаться всему миру - смотрите, что у меня есть! Самый настоящий Меч! Мой, собственный! Но Лирен сдержался. Выдавив из себя улыбку, юноша поднялся на ноги и попытался взмахнуть клинком. Он оказался на удивление тяжёлым, несмотря на то, что состоял, по сути, из тех же деталей, что и пистолет. Хотя бластер тоже был далеко не самым лёгким. Или так Лирену казалось только из-за того, что теперь масса была распределена на большую площадь, нежели раньше? Да и держать полуторный меч одной рукой юноша ещё не привык. Ухватившись за рукоять обеими руками, принц снова попытался нанести удар, и на этот раз едва не вывихнул запястье.
"Что за невезенье-то такое!" - воскликнул Лирен и недовольно заворчал. Матцукелах в ответ только приглушённо рассмеялся и лениво приоткрыл один глаз, которым тут же уставился на юношу. Три других века остались абсолютно неподвижными, словно зверь одновременно и спал, и бодрствовал.
"Сражаться - это тебе не просто мечом махать!" - хмыкнул Матцукелах и снова погрузился в сон. Лирен в ответ лишь показал ему язык и с сомнением посмотрел на Калестис. Тот был очень, очень красивым! Что-то в глубине души даже подсказывало принцу, что название клинка примерно переводилось, как "небесный" - уж очень ему хотелось назвать Меч именно так. Юноша на удивление быстро привык к тяжести Калестиса в руке, но до ощущения лёгкости и невесомости ему было ещё очень-очень далеко.