Я закрыл глаза.
«Я пытаюсь завербовать нескольких, — писал Горан. — Эндрю не идиот, Ал, он видел Зебу, она взяла у него немного мяса. Не наказывай ее, но убедись, что в следующий раз ее накормят».
Я догадался, к чему он клонит. Она проголодалась, а охотиться особо не умеет, потому что я всегда кормил ее едой с нашего стола. Мне придется тренировать ее получше.
Он написал, что объяснил Эндрю действия Зебы тем, что, мол, она раньше принадлежала мне, а сейчас передает сообщения моего отца. Тот купился, но, вероятно, скоро узнает, что здесь замешано что-то еще. Он задавал много вопросов о Хроматических драконах, и это хорошо, но Горан полозревал, что Хроматический дракон убил кого-то, кого он любил. Его ненависть к ним была очевидна. Надо постараться изменить его отношение, прежде чем раскрыть ему правду.
«По какой-то причине ему очень интересно, каким человеком ты был. Может быть, ты станешь ключом к завоеванию его доверия. Будем надеяться. Он принесет большую пользу на нашей стороне».
Я сжег письмо и молча сидел, думая о том, как тяжело Хроматическим драконам, которые отказывались выбирать чью-либо сторону, делать все это ради нашего дела.
Погибло полторы тысячи юношей и мальчиков. Среди них мог быть Горан или даже этот Эндрю.
Горан очень им восхищался.
По описаниям он казался человеком, который легко бы мог стать охотником на драконов, и я согласился с тем, что от него будет много пользы на моей стороне, в моем деле. Я надеялся, что он прислушается, когда узнает, что никто из нас не умер, что мы сами участвуем в восстании.
Оставалось только надеяться и молиться о лучшем.
ГЛАВА 14
КЭТИ
Семь месяцев прошло с тех пор, как мы разделились на небольшие группки.
Мейз был в моём отряде, наряду с Гораном и другими.
Я уже давно не видела Тома и Крейга.
Мы передвигались днём, разведывали местность и разбивали лагерь на ночь.
Сражались при необходимости.
Большинство восставших драконов были в человеческом облике, но они пользовались своими способностями: огнём, снегом, кислотой и молниями.
Убивать их было непросто, и мы теряли одного-двух солдат при каждой стычке.
Драконы отделывались царапинами. Я ранила нескольких. Горан требовал, чтобы я не жалела их, знал, что я могу убить выстрелом, но что-то в глубине души мешало мне это делать.
С тех пор, как он рассказал мне, что эта война давно назревала, меня одолевали смешанные чувства.
Мне казалось, будто я предаю наследие Альберта, и каждый раз мне хотелось пнуть себя за это. Я слишком размякла. Эндрю стал таким же мягкосердечным, как Кэти.
Мы нашли убежище в пустой пещере, и сегодня дежурила я.
Горан рассказал мне, что это драконья пещера. Она достаточно велика, чтобы вместить как минимум троих.
Я пыталась представить, какой была жизнь до всей этой войны из-за чьей-то жадности. Войны за земли, за территории…
Да, внутри меня шла отдельная война.
Если они могут превращаться в людей, то мы можем с ними договориться.
— Привет, — ко мне подошёл Горан и сел рядом.
— Привет. Прости за…
— Нет, это ты меня прости. Я всё время забываю, что ты новичок. Пускай ты отлично стреляешь из лука — возможно, даже лучше кронпринца, — он усмехнулся, — но ты не убийца. Тебе не рассказывали с самого детства о том, как всё обстоит на самом деле.
— Почему так? Почему нам не рассказывают об этом? О том, что они могут принимать человеческий облик.
— Из-за невежества, может быть. Не знаю.
— Как много тебе известно?
Горан улыбнулся.
— Альберт придумал названия их видам, точно так же как это сделал его отец в своё время с Металлическими драконами.
— Правда? — улыбнулась я.
— Ага. Кислотника он называл Ночным Злодеем.
Я рассмеялась.
— А потом этот Злодей убил его. Интересно, если бы он знал о том, какая судьба его ждёт, стал бы давать имя своему убийце?
— Хочешь узнать названия остальных?
— Нет, мне и так сложно их убивать. Пожалуйста, давай обойдёмся без имён, — Горан внимательно посмотрел на меня. Я вздохнула и добавила: — Знаю, ты не это хотел услышать. Но прежде я убивал только ради еды и относился с глубочайшим уважением к тем, кого лишал жизни. Мой опекун учил меня убивать только при необходимости, а не ради забавы.
— Мы убиваем, чтобы выжить, Эндрю.
— Прости, что считаю любую жизнь ценной, Горан. Хотел бы я быть как ты.