Черт, и как это понимать? Что я чувствую к нему то же самое, что и он ко мне? Что я влюблен в мужчину? Ох, отцу бы это не понравилось.
Но я волновался так, как волнуется влюбленный.
Все это напоминает какой-то бред сводит меня с ума.
Мы сразу же провели совещание. Все, кто руководил отрядами, знали, что им нужно делать завтра.
— Не переживай, мы найдем его.
— Это моя вина. Он не хотел идти.
— Ал, — сказал Гельмут и вздохнул. — Пожалуйста, скажи мне, что ты в курсе.
Я посмотрел на него.
— В курсе чего?
— Эндрю странный, ему нравятся мужчины.
— Я знаю. Это не делает его менее ценным.
Гельмут кивнул.
— Что? — удивился Калеб, и мы оба рассмеялись. — Так вот почему он не хотел уходить.
— Пожалуйста, не додумывайте лишнего. Он один из нас, он ценный солдат, лучший лучник в Пейе. Мы должны найти его и вернуть обратно.
Они оба кивнули и ушли.
Я сильно потер лицо.
Как бы я ни пытался это отрицать, у меня были чувства к другому мужчине, было ли это противозаконно или нет.
***
Прошел день, и Зеба наконец вернулась.
В мешочке на ее шлейке было ответное сообщение от Горана.
Он найдет пленных и постарается из спасти, но ему придется убить их, если не удастся предотвратить допрос.
Этот план мне не нравился.
На четвертый день все разведчики, которых я послал, вернулись. Эндрю исчез, как иголка в стоге сена.
Где он, черт побери?
— Роберт летит сюда! — крикнул один из разведчиков.
— Наконец-то, — сказал я и подождал, пока мой дракон приземлится.
Его лапа была сжата, из кулака доносились приглушенные женские визги.
— Роб, что ты сделал? — спросил я на латыни у зверя, стоящего передо мной, и он разжал лапу.
Из нее выкатилась девушка с каштановыми волосами. Она была разъярена и в то же время напугана. И тут ее взгляд упал на меня, Гельмута и Калеба.
— Идиоты! — закричала она.
— Прошу прощения.
— Ты не мертв, — она смотрела прямо на меня. — Какого черта я здесь?
— Мэгги, — донесся голос Конни из бревенчатого дома.
— Ты! Это все из-за тебя! Вот почему ты хотела узнать о Катрине, из-за него! — она указала на меня пальцем.
— Что она здесь делает, Альберт? — спросила Конни.
— Я как раз собирался спросить об этом Роба, — я посмотрел на дракона, который принял человеческий облик.
Мэгги снова взвизгнула.
— Ты? — она выплевывала слова так, словно в них был яд.
— Роб? — снова окликнул я.
— Она отказалась рассказывать мне, как умерла девушка, поэтому я принес ее сюда.
Я зажмурил глаза и потер уголки большим и указательным пальцами.
— Я думал, ты хочешь знать.
— Я не хотел, чтобы ты похищал девушку. Как ты не понимаешь, что за твою голову назначена награда, Роберт.
— Спасибо, Роб, что нашел девушку. О, всегда пожалуйста, Альберт, — кривлялся Роб. — Допрашивай ее сам.
Он умчался прочь.
— Я хочу домой, это все какой-то бред. Война, — хмыкнула она. — Тоже мне герои войны, вы думаете только о себе.
— Констанс, пожалуйста, — попросил я, и Констанс усыпила ее легким прикосновением. Девушка мгновенно заснула, и Гельмут вовремя спохватился, чтобы поймать ее тело.
Он уставился на нее так, словно она была драгоценной жемчужиной.
— Что будем с ней делать? — он, наконец, посмотрел на меня.
— Просто запри ее.
— Альберт! — возмутилась Конни.
— Иначе она сбежит, Конни, а мне все еще нужно с ней поговорить. Пожалуйста. Я зайду к ней позже.
— И поставишь под угрозу всю нашу миссию. Она болтушка. Ты никогда не продумываешь свои действия до конца, Альберт.
— Забавно, что ты это говоришь. Она ничего не сказала Роберту, потому что иначе ее бы здесь не было.
Я свирепо посмотрел на нее, а затем увидел, как Гельмут отнес спящую фигурку в одну из построенных нами тюрем.
Поверить не могу, что собираюсь запереть там девушку, и не какую-нибудь, а лучшую подругу Катрины. Но мне нужны ответы.
— Она дерзкая, — со смешком сказал Гельмут, когда вернулся.
— Вы все идиоты, — Конни умчалась обратно в бревенчатый дом.
— Я не хотел, чтобы он привозил ее сюда, — сказал я Калебу и Гельмуту.
— Ты же понимаешь, что не можешь просто отнести ее обратно, верно? Конни права, она поставит наш секрет под угрозу.
— Но и оставить ее здесь мы не можем.
— Она может помогать Исси. Если покажешь ей детей, она смягчится, как и все остальные, — заметил Гельмут.
Я снова потер свое лицо. Весь этот бардак случился из-за моей сумасшедшей одержимости девушкой, даже лица которой я не знал.