Я посмотрел на Горана.
— Ты знал.
Тот в шоке пялился на Мэгги.
— Погоди, Эндрю это?..
— Катрина, да. А теперь откройте эту дурацкую дверь и верните меня домой. Вы все идиоты.
Мэгги была вне себя от злости.
Гельмут открыл ее камеру, пока я все еще пытался прийти в себя. Она была прямо у меня под носом.
Вот почему у меня были такие чувства… Я улыбнулся. Я не был влюблен в мужчину, это была моя леди.
— Сотри эту ухмылку со своего лица. Она не глупая кукла, Альберт, и если ты считаешь, что я дерзкая, то ты совсем не знаешь Катрину. Ты предал ее, она не вернется.
Мэгги вышла из тюрьмы.
— Мэгги, подожди, — Гельмут побежал за ней. — Я не знал.
— О, ты такой же идиот, как и он. Я пробыла в этой камере больше суток, Гельмут. Больше. Суток. Оставь меня, черт возьми, в покое.
Она умчалась прочь.
— Ты знал об этом? — спросил я Горана.
— Ее ранили стрелой после того, как она получила известие о нападении Эйкенборо. Пришел Билл, и когда он исцелил ее, магия исчезла. Эндрю превратился в девушку, — рассказал он и вздохнул.
— Почему ты мне не сказал? Я искал ее много лет, Горан!
— Я не знал, что это была она, Ал! Мне очень жаль.
— Вот черт, — я пораженно выдохнул. — Ты влюблен в нее, не так ли?
— Ты сам говорил, Эндрю — невероятный парень. Вот только он никакой не парень.
— Я не могу так с тобой поступить.
Я натянул штаны поплотнее и поплелся в слишком больших ботинках.
— Конни, — крикнул мой женский голос, и в дверях бревенчатого дома появилась Констанс.
Она прищурилась.
— Мне нужна одежда, — сказал я.
— Кто ты такая?
— Это придурок Альберт, — громко ответила Мэгги, находясь где-то в доме, и дверь в одну из комнат захлопнулась.
— Мэгги, перестань. У нас не было выбора! — взмолился Гельмут.
— Ал? — удивилась Конни. — Что случилось?
— Драконья магия. Тания была права, — прорычал я.
— О чем ты?
— Это все Эндрю, а точнее Катрина.
— Что?
— Ты сказала, что она мертва. Но на самом деле она пошла на войну вместо своего отца, Констанс.
— Эндрю — это Катрина?
— Не начинай. Просто не надо.
Я вошел в бревенчатый дом прямо в комнату Конни.
Вся одежда буквально падала с моего тела, и я закрыл за собой дверь.
Я открыл сундук Конни, чтобы найти что-нибудь хотя бы отдаленно подходящее этому телу.
Дверь открылась.
— Разве тебя мама не учила, что нехорошо заглядывать в женский сундук?
— Если ты не заметила, я теперь тоже женщина.
Я стянул с себя рубашку, и женская грудь прижалась к моей груди.
Они были круглыми и большими.
— Перестань пялиться на них, — возмутилась Конни.
Я стянул брюки, и то же самое произошло с моей промежностью.
— Альберт!
— Что? Это мое. Могу смотреть, сколько захочу.
Она рассмеялась.
— Ты все еще думаешь как мужчина. Теперь ясно, почему Эндрю испытывает привязанность к мужчинам. В глубине души она все равно оставалась женщиной.
— Я запер его… ее. И больше ничего не знаю, — я сидел голый на кровати, чувствуя себя проигравшим. — Как долго это вообще продлится?
— Как она это сделала?
— Почему ты не сказала мне, что она это сделала?
— Потому что я знала, что ты бросишь все силы на ее поиски. Я боялась, что ты так сделаешь.
— Ты сказала мне, что она мертва, Конни.
— Я правда так думала, Ал.
— Это все магические зерна.
— И ты решил попробовать?
— Я не знал, как они действуют, теперь знаю.
Она коснулась моих волос и заправила их мне за ухо.
— Из тебя получилась красивая женщина, Ал.
— Не начинай, — я все-таки не сдержался и засмеялся, и Конни присоединилась ко мне.
— Теперь ты знаешь, почему я тебе не сказала. Когда Мэгги рассказала мне, что Катрина пошла на войну, я внезапно почувствовала себя такой слабой, а я вообще-то дракон, на секундочку.
— Поверить не могу, что она заняла место своего отца.
— Но ведь она здесь, не так ли? Однажды она станет великой королевой. Она искренне любит свой народ.
— Если только она сможет меня когда-нибудь простить.
— Она не могла уйти далек, Ал. Что-то подсказывает мне, что она все еще хочет сражаться. Вопрос в том, позволишь ли ты ей.
Я посмотрел на нее.
— Горан знал.
— Неужели? — спросила Конни.
— И не сказала. Он тоже в нее влюблен.
— Я даже не удивлена.
Я посмотрел на Конни.
— Как это понимать?
— Он всегда хотел то, что есть у тебя, Ал. Ты не мог этого не заметить.
— Это неправда.
— Правда-правда. Я только переживаю, что на этот раз ни один из вас не захочет отступать. Это может плохо кончиться для вашей дружбы.
— Я не откажусь от нее.
— Она не вещь, Альберт. Она должна решить сама. С кем она хочет быть, если она вообще выберет кого-то из вас, идиотов.
Конни протянула мне рубашку и брюки.
— Нижнее белье надо?
— Не, у меня теперь нет ничего, что могло бы застрять.
Она рассмеялась.
— Да, но они подпрыгивают.
Она ушла, и я надел ее вещи.
Ни за что бы не подумал, что когда-нибудь я надену женскую одежду.
Но Катрина оказлась жива, и я невероятно рад, что люблю ее, а не парня.
Эндрю все это время был Катриной.
Мне бы впору злиться от всего того, что я ей наговорил, но я не злился. Я только рад, что она знает, как много она значит для меня.
Мне нужно найти ее и вернуть обратно в лагерь.