На третий день экспедиция наткнулась на первый «собачий котел». Перед колесами головной машины, одолевшей трудный подъем, неожиданно разверзлась чудовищная яма в несколько километров глубиной и шириной. Ее края и стены были поразительно ровными, будто какой-то великан, забавляясь, вырезал из земли кубик. Аул едва успел нажать на тормоза, и джип замер в полуметре от провала. Эльшиты, высыпав из машины, в немом изумлении смотрели на эту странную рану на теле планеты.
– Такая штука не могла образоваться естественным путем, – покачал головой Джон.
– Да, – согласилась Дана, – на природный феномен совсем не похоже.
– А размеры? С какой целью древние создавали их? – Йэхард прошелся немного вдоль провала. Кое-где края уже изгрызла эрозия, но в целом стены остались идеально гладкими, словно полированными. На дне, будто вязкая болотная тина, неподвижно лежала темнота. К Джону приблизился Ампак.
– Впечатляет, верно?
– Мне непонятно, зачем это делалось.
– Кто теперь скажет? – пожал плечами проводник. – Нам трудно понять древних. Ведь «собачьих котлов» десятки; здесь еще новенький, а вот у экватора, говорят, встречаются совсем древние. Один археолог утверждал, будто они существовали аж до оледенения Барафа. Вообще-то смотрится красиво, только жуть как опасно. Всю родню до десятого колена успеешь вспомнить, пока долетишь до дна.
– Может, в них собирали воду? – предположил Йэхард.
– Нет, тут же было дно океана.
Джон задумчиво посмотрел вдаль, где над горизонтом клубились облака пыли, взметенные песчаной бурей. Ампак искоса наблюдал за ним.
– А вы не боитесь идти туда? Больно у вас лицо стало задумчивое.
– Я думал о нашей миссии. Мы должны успеть опередить лоовонов, которые, как вы понимаете, начинают наступать нам на пятки. Мне нельзя попадаться к голубокожим, мистер Ампак, меня разыскивают за убийство восемнадцати офицеров Верховного Бюро. В этой Галактике я уже не смогу жить нормальной жизнью.
– В этой Галактике? Что вы имеете в виду?
– Я и мои друзья хотим изменить ход истории, смести лоовонскую тиранию и обновить лицо мира, в котором мы живем.
– Бог ты мой! – пробормотал Ампак, выпучив глаза. – Да с вами, ребята, не соскучишься!
Но тогда нам не резон рассиживаться на месте, надо побыстрее мотать вперед. И вот еще что, мистер… э-э… Йэхард, как вы засекли на шоссе засаду людей зум?
– У меня пси-способности сорок первого уровня по шкале, принятой в системе Ноканикуса.
– А, ну теперь понятно. Небось работали в полиции?
– Целых девять лет. Выбирать не приходилось, больше ничего я не умел. Я вырос в лоо-вонском мире, Эйджел. Если вы присмотритесь, то увидите у меня на лбу отметины. Мне нанесли сюда код, который ставился всем рабам в замке Фиргайз. Позже я сделал пластическую операцию, но следы остались.
Ампак от удивления даже присвистнул.
– Мать честная! Мне и в голову не приходило!..
– Я хочу уничтожить империю, – с ожесточением продолжал Джон, сжимая руки в кулаки, – я хочу отомстить за мою мать, за моих братьев и сестер, которые окончили жизнь в Яме Смерти. Вы знаете, что такое Яма Смерти?
– Простите меня, – тихо сказал Эйджел, – я не хотел причинить вам боль.
Йэхард отвернулся и не ответил. Проводник вздохнул и медленно направился к машине. Джон, чуть задержавшись, последовал за ним. В головном джипе рядом с Бэем, смущенно улыбаясь, сидела Дана.
– Я попросила перевести меня к вам, – объяснила Олки, – ехать с Чаком и Мак Ни совершенно невыносимо. Я, по крайней мере, их терпеть не могу, как и они меня. Всю дорогу оба молчали, а если и открывали рот, то сразу начинали ругать какого-то Бомпипи и с наслаждением предвкушали, как расправятся с ним после возвращения. – Это работорговец, которому Чак и Мак Ни продали меня в Квисте. Мне хотели выколоть глаза и отрезать язык, а потом превратить в игрушку для любовных утех старой лоовонки.
– Негодяи!
– Не говорите плохо о Бомпипи, – усмехнулся Йэхард, – он сделал все, чтобы облегчить мою участь.
Аул запустил мотор и осторожно повел джип вдоль края ямы, объезжая «собачий котел».
На четвертый день экспедиция наконец-то выбралась на относительно ровное плато, тщательно вылизанное ветром. Теперь караван мог развить гораздо большую скорость, хотя по-прежнему приходилось опасаться коварных ям. «Собачьи котлы» стали попадаться гораздо чаще, иногда расположенные в десятке километров один от другого. Некоторые, изуродованные временем и эрозией, были до половины засыпаны щебнем, некоторые пока сохраняли свою безупречную кубическую форму.