— Нет, — ответил ему голос Мак Ни, — прежде чем продать, ты должен его ослепить, кастрировать и отрезать ему язык. И продать его надо только человеку, а не лоовону. Помни, тем, кто смеет ослушаться нас, грозит страшная кара.
— Лучше всего продать какой-нибудь банде из ближних пустынь, — вмешался третий, и Джон сразу узнал Чака, — только бы удалить его из города.
— Ха, очень им нужен такой бесполезный кусок мяса!
— Не твое дело. Исполняй что тебе говорят, иначе горько пожалеешь. — Угроза слышалась не столько в словах, сколько в тоне, которым Чак произнес это. — Смотри, будь с ним поосторожней. Он опасен, как черный скорпион.
— С чего ты взял?
— Не задавай лишних вопросов. Кастрируй его, ослепи и продай.
— Не забудь отрезать язык. Имей в виду, мы потом все проверим.
Они удалились, оставив Джона одного. Прошло не меньше часа в мучительной неизвестности, но наконец дверь открылась и на пороге появился обладатель тонкого голоса, невысокий жирный человек с фонариком в руке. Позади него виднелся неясный силуэт. В воздухе поплыл сладковатый запах духов.
— Смотрите, — гордо сказал толстяк, обводя Йэхарда лучом, — необходимый орган на месте. В постели ему цены не будет.
— Да, я вижу, — ответил скрипучий женский голос.
— А какая фигура! Малый чертовски привлекателен.
— Не думаю, Бомпипи, что ты можешь судить о таких вещах.
— Смею вас уверить, мадам, могу. Ведь я стараюсь познать радости обоих полов.
Женщина рассмеялась, а потом спросила:
— Кстати, почему тебя просили кастрировать его?
— Элыниты! Откуда я могу знать, чем бедняга провинился перед ними. Наверное, перешел им дорожку в святой день или обмолвился лишним словечком с лоовонами. Кто теперь скажет? — Бомпипи патетически развел руками. — Ладно, я ограничусь ослеплением и отрезанием языка. А насчет остального, так у меня сердце кровью обливается при одной мысли лишить столь хорошего раба самой ценной его части.
— Да, прекрасный самец. Ты прав, эльшитов не поймешь. Постой, а не он ли швырнул недавно гранаты в церковь Святого Анарха?
— Вполне возможно, мадам, вполне возможно.
— Там погибли сотни людей. Поиски виновного ведутся до сих пор, но без особого успеха, верно?
— Во всяком случае я не слышал об их успешном окончании.
— Хорошо, выколи ему глаза, отрежь язык, если тебе приказали. Но больше ничего не трогай, а после операции доставь раба в мои апартаменты.
— Не сомневайтесь, мадам. Торговый дом Ха-ала обратится за помощью к самому высококвалифицированному хирургу. Ему вставить искусственные глаза из биопласта? Выглядят совсем как натуральные. Или ограничиться простыми, стеклянными?
— Пришли мне каталог. Я ознакомлюсь с расценками и решу сама.
— Отлично, мадам, всегда к вашим услугам. Они ушли. Теперь Джон знал, что его ждет: слепота, немота и вечное рабство у развратной старухи. Утром экспедиция отправится в путь, вряд ли они станут искать его, теряя драгоценное время. К тому же Мак Ни, без сомнения, объявит его предателем, и ему могут поверить. Джон содрогнулся и стал лихорадочно ощупывать путы на руках, пытаясь найти хоть малейшую слабину.
Далеко-далеко, удаленный на два килопарсека от Ноканикуса и Плеона, сверкал Золотой Лоо. Сердце империи, колыбель лоовонской цивилизации. Здесь, на планете со строгим регулированием климата и ограниченной численностью населения, могли обитать лишь избранные. Сто миллионов представителей высшей аристократии проживали в великолепных особняках старинных городов, чьи названия словно возвращали в далекое прошлое Лоо: Растрия, Клюмперск, Шуббуи, Золотой Голг.
Императорская резиденция располагалась в Растрии, древней столице Первой империи, существовавшей еще до начала космической эры. В главном здании дворца, огромной башне, именуемой Перстом Бога, начиналось очередное заседание Совета Несравненных.
Магнол Оке, генеральный директор Верховного Бюро, вставил информационный модуль в гнездо приемника гигантского компьютера. С высоких галерей, поднимающихся к потолку, на него были устремлены глаза важнейших сановников. Здесь присутствовали Аралл из Голубых Сейфанов, Аралл из Серебряных Сейфанов, Верховный адмирал Сним, Президент-министр Вольвонгао и Верховный хранитель культа. В самом дальнем углу, куда отправляли опальных и отверженных, но не удаленных от двора, сидели, обмениваясь тревожными взглядами, Моргуз из рода Красных Сейфанов, Моргуз из Зеленых Сейфанов и Второй жрец Божества.
Двери распахнулись настежь, в зал заседания размашистой походкой вошел Наследник. Его фигура, казалось, излучала ярость, заставившую задрожать Зеленых и Красных Сейфанов. Фактический повелитель огромной империи, ни с кем не здороваясь, проследовал к своему председательскому столу и, опершись на него руками, мрачно посмотрел на застывшего в почтительной позе Магнола Окса.