Ха улыбнулся, понимая причину того, почему ни один воришка не смог бы причинить вред этому дому. А если кто и залез в дом, тот попрощался со своей жизнью в брюхе нессианского кота. Никто бы об этом не узнал.
- Скажи-ка мне, Харитон, - начал разговор папа, - насколько ты любишь мою дочь?
- Люблю? – немного отстраненно произнес Ха, вспоминая свои чувства, когда Сонька находилась рядом.
Вообще-то, сам Хатоши никогда не знал любви. На Виларисе к нему относились довольно холодно. И родители не были исключением. Как-то его коронованный отец признался ему, что ценный подарок, который он ему дал – это его жизнь. И подарок этот был вручен дважды – когда он родился, и когда не был убит. Мать он никогда не видел. Она была нессу. Ха чувствовал к себе симпатию, и так же симпатизировал некоторым существам. Но чувство привязанности он гнал от себя, не желал обзаводиться узами. И тут его легко было понять – нессианская кровь. Хатоши оставили жизнь, но ведь в его чаде так же мог зародиться этот злосчастный ген. И тогда его супруга могла остаться без ребёнка и, возможно, без мужа. Ведь убийство кем-либо своего близкого человека он не оставил бы в стороне.
Если говорить о Соньке, то Ха чувствовал к ней нежность, он желал её защитить, научить жить, отгородить от всего мира…вот только вместо этого ему приходилось заставлять Соньку самостоятельно искать пути к спасению.
- Она мне близка, - отозвался Ха, поняв, что пауза затянулась.
Василий Петрович остановился, посмотрев в голубые глаза Ха. Он хмуро произнес то, что его беспокоило больше всего:
- Моя тёща однажды совершила ошибку, выбрав мужчину, не подходящего ей по статусу. Мы с Антониной сошлись рано, и я застал её бабушку ещё довольно молодой. Она была красива, могла найти себе мужчину. Но она никак не могла забыть того, кто бросил её, оставив с ребёнком под сердцем. И настолько он ей голову запудрил, что напридумала она всякого…что мужчина её пришельцем был, и что пришлось ему улететь, - Василий Петрович затушил сигарету, выкинув её, - обезумила она. И не хочу я повторения такой жизни для Сони. Понимаешь, ты другой. Ты, как вон та звезда, - отец указал в небо, - а она, она очень добрая и хорошая, но она приземленная.
- Приземленная? – задумчиво проговорил Ха.
С этим он никак не мог согласиться. Как раз-таки Сонька горит ярче, чем та звезда, но никто вокруг словно бы замечать этого не хотел.
- Прости меня, но я скажу честно, - хмуро продолжил говорить папа, - Соньке бы больше подошёл Саша, пусть и была бы она не так воодушевлена, как с тобой. Но оно и неудивительно, даже моя женушка к тебе не осталась равнодушной.
Слова Василия Петровича зародили в Ха искры ярости. Точно такие же он испытал, когда этот Саша посмел оскорбить Соню. Вот этот человек был не то, чтобы приземленным, он казался пришельцу гнилым насквозь. Впрочем, как и его подруга с искусственной внешностью.
- Не стоит так недооценивать свою дочь, Василий Петрович, Сонька больше, чем звёзды, луна или ваше солнце, если уж вам угодно так сравнивать. Она – целая вселенная, волшебная, трогательная, милая. А ваш Сашка – негодный человек. Моя бы воля, отправил бы его в самое дальнее космическое путешествие без корабля и снаряжения. Но вряд ли моя благоверная этому обрадуется. Не хочу её разочаровывать.
- А в тебе есть стержень, - хохотнул Василий Петрович, неожиданно подобрев, - ладно, идем обратно. Раз уж ты, действительно, так любишь мою дочь, то доверюсь тебе. Но прошу тебя, не разочаровывай её. Она такая же, как её бабушка. Слишком уж хрупкая и восприимчивая.
Папа Соньки не только услышал слова Харитона, он почувствовал в нём ревность. Не это ли признак того, что парень, действительно, был искренен?
***
Внутри дома раздавался хохот, дом наполнился теплом и весельем. Дамы уже попивали вино в ожидании мужчин.
В камине разгорелся огонь, брёвна потрескивали, всё вокруг обволоклось приятным терпким запахом древесины и немного хвои.
Ха вдохнул воздух полной грудью – вот он запах семейного счастья, тепла, уюта. Того, что у него никогда не было. Родители так переживали за Соньку – очень трогательно. У Ха даже защемило в груди одновременно от радости и понимания, что всё это принадлежит не ему. Нитса Хатоши – зиард, капитан Алатайи, который мог легко погубить это счастье. Достаточно лишь отправить сигнал Итсе Сеймур, и через несколько минут Земля превратится в пепел, оставив лишь воспоминания в его голове.
От этих мыслей Ха стало не по себе.
Василий Петрович заметил смену настроения Сонькиного жениха и быстро сориентировался: