Объявили нашу пару. С противоположного входа появился Дима, встревоженно ища глазами меня. Я робко улыбнулась ему и скользнула навстречу. И замерла, прикрывая глаза и сжимая кулачок в привычном детском жесте.
Я делала так очень давно, когда была девочкой, верившей в сказки, чтобы собрать всю силу своей души, весь жар своего сердца и без остатка подарить людям. Перед моим внутренним взором мелькали улыбки Екатерины Геннадьевны, Медера, Жени, Мишки… Я мысленно впитывала в себя их образы, чтобы своим танцем рассказать и о них, донести до людей искорки света их душ.
Меня увидели, но музыка не начиналась. Мгновение тишины, другое, третье. Мы с Димой ждали, задержка фонограммы – обычное явление на турнирах. Но не на Блэкпуле, англичане славятся пунктуальностью. Но оркестр молчал. Зал начал нервничать.
Но дирижёр уже пришёл в движение, и под сводами Императорского зала понеслись хрустальные ноты самого волшебного в моей жизни вальса.
Не веря себе, я слушала вступление «Once Upon A December» и счастливо смеялась кому-то неведомому свыше, подарившему мне это чудо.
Не спускающий с меня глаз Дима опустился на колени в позу отчаявшегося офицера, потерявшего возлюбленную. А по паркету сияющего огнями зала к нему навстречу полетела хрупкая фигурка. Зал потрясённо замер, чувствуя, что у них на глазах рождается настоящая сказка…
История этой любви навсегда останется в моём сердце. Как и годы назад, я не видела ничего кроме влюблённых глаз напротив, из которых струилась чистота, глубокий восторг и щемящая нежность… Мы летели вместе сквозь пространство и время…
Музыка смолкла. Зал встал, взорвавшись овациями. Но, как и когда-то, мне эти овации были не нужны. Моя душа смеялась и плакала от светлой, до краёв заполнившей меня радости.
Что-то сказал ведущий. На паркет незаметно вышли другие пары. Снова заиграла музыка.
Красавец офицер снова пригласил меня на танец. Мы танцевали и смеялись, словно не было никого вокруг, словно не шёл значимый для каждого бальника турнир. Юноша и девушка, их первый бал и первое нежное, пока ещё очень робкое чувство.
Я не заметила, как пролетел финал. Почти не слышала, как объявляли результаты, находясь словно в волшебном сне.
Прохладный металл кубка выдернул меня из грёз, заставляя потрясённо уставиться на Диму. Щёлкали вспышки камер. Нам аплодировали. Где-то вдали мелькнуло счастливое лицо мамы…
Мы выиграли! Мы стали чемпионами этого бала! Наверное, мне полагалось плакать от счастья? Ведь мы с Димой так долго шли к этой победе.
Но она ровно ничего не значила для моего сердца по сравнению с тем, что волновало его сейчас. Я снова была собой. Чувствовала чистую радость каждой клеточкой своего существа! Душа кричала мне, что случилось что-то настоящее и очень важное. И я была благодарна Вселенной, Блэкпулу и Диме за этот волшебный урок.
Поглядев в глаза своему партнёру, я увидела в них сильное чувство и твёрдое намерение сделать ещё одну попытку по выходу наших отношений на новый уровень. Нельзя вечно убегать от неизбежного. Дима был очень дорог мне и сегодня стал ещё ближе. Я прислушалась к себе и поняла, что готова позволить ему стать моим первым мужчиной. И попробовать вместе строить дальнейшую жизнь.
Признание
Турнир закончился, нас все поздравляли. Ко мне с трудом протиснулась мама, таща за собою элегантно одетого молодого англичанина, очень похожего на своего отца. И однозначно намекая Диме, что хотела бы поговорить со мной наедине. Дима крепко сжал челюсти, сдержанно кивнул и пошёл прочь.
Мама есть мама. Не успела реализовать одну свою мечту, как тут же приступила к следующей. Но в этот раз я не намерена позволить ей снова влезть в мою жизнь.
Я вывернулась из рук родительницы и, извинившись, поспешила за Димой.
Я почти догнала его, когда на моё плечо опустилась чья-то ладонь. Оглянувшись, я увидела Елисея. Я хотела сбросить его ладонь, но он подхватил мою руку и крепко сжал, словно прося дать ему несколько мгновений. И в красивых голубых глазах было нечто такое, что я не смогла отказать и остановилась.
– Простишь ли ты меня когда-нибудь? Какой же я всё-таки идиот, Машутка! Прошу, выслушай меня.
Он был очень искренним в этом своём порыве. Я невольно залюбовалась, узнавая знакомые черты прежде так дорогого моей душе друга. Смущённый мальчишка как в далёком детстве доверчиво сжал мои ладони. В его глазах плескался чистый восторг и глубокая горечь.