Убрав дерьмо и мочу движением палочки, Рон подошёл к наёмнице и начал отсоединять её от стены.
Тут она «внезапно» активизировалась и попыталась задушить его ногами.
– Сначала надо было узнать меня получше, – пробормотал Рон, оказавшийся опасно близко к вагине наёмницы. – Лучше свои убери ноги, и я не буду их ломать.
Наёмница всё взвесила и разомкнула ноги. Во многом это было сделано по причине того, что Рон практически сразу упёрся правой рукой стену, а штык-ножом в задницу наёмницы.
– Зачем я тебе? – спросила она, когда Рон отцепил её от стены.
– Для начала ты расскажешь мне всё, что меня интересует, – ответил Рон, заковывая её в наручники. – А я в ответ убью тебя быстро.
– То есть моя жизнь зависит от того, буду ли я говорить? – грустно усмехнулась наёмница.
– Нет, не зависит, – покачал головой Рон. – Но качество последнего отрезка твоей жизни зависит от этого, я бы сказал, очень сильно.
– Может, мы договоримся? – спросила наёмница.
– Я не знаю, как тебя зовут, – хмыкнул Рон.
– Орра Синг, – представилась наёмница. – Я охотница за головами.
– Кто тебя послал? – задал следующий вопрос Рон.
– Я не знаю, – ответила Орра.
– Это плохой ответ, – с сожалением вздохнул Рон.
Вчера ему пришла гениальная идея использовать один грязный приём – напоить жертву крепким алкоголем, чтобы существенно облегчить себе работу легилимента. Только вот, к сожалению, он сам был изрядно подпит, поэтому ничего не вышло.
Вытащив из кармана баночку магловских обезболивающих, Рон принял их и запил минеральной водой, на которую бросила заинтересованный взгляд Орра.
– Хочешь пить? – спросил её Рон. – Для тебя у меня есть только бутылка грога.
Наёмница посмотрела на него недовольным взглядом.
– Я считаю, что в своём праве, – пожал он плечами. – Женевская конвенция не подписана ни одной страной в этой галактике, а я руководствуюсь только ею.
– Я не знаю, что такое «Женевская конвенция», – ответила Орра Синг.
– Это такое соглашение между людьми моего мира, согласно которому все договаривающиеся стороны не будут делать определённые действия в отношении военнопленных и гражданских лиц противоборствующей стороны, – охотно ответил ей Рон. – Очень хорошее и разумное соглашение, скажу я тебе. Зримое проявление самых лучших человеческих качеств. Доказательство того, что с нами ещё не всё кончено и мы не ублюдочные твари, заслуживающие только тотального геноцида.
– Только людей? – уточнила Орра.
– А в моём родном мире основная масса людей даже не подозревала, что есть другие разумные виды и расы, – усмехнулся Рон. – Поэтому, искренне считая, что люди – единственные разумные на планете Земля, человечество в большинстве своём приняло Женевскую конвенцию. Её пришлось несколько раз дополнять и исправлять, так как всего диапазона зверств, на которые способен человек, предсказать попросту невозможно, но в целом она перекрывает и связывает руки таким подонкам как я…
Наёмница внимательно выслушала его и видно было по изменившемуся выражению лица, что она поддерживает утверждение про «подонка».
– В общем, я уважаю тех людей, кто разработал конвенцию, – заключил Рон, – и жаль, что твоё государство не подписывало её.
– Я никогда не слышала о Земле! – возмущённо ответила Орра. – Как, по-твоему, моё государство должно было подписать вашу конвенцию?!
– Видишь, как бывает, да? – снисходительно улыбнулся Рон. – Ты не знаешь о некоторых вещах, а они есть и очень важны.
Он отвинтил крышку с бутылки и позволил наёмнице напиться.
– Нет, на самом деле, я шучу, – сказал он. – Женевская конвенция действует на подписавшую сторону и обязательна к исполнению самим подписавшим, независимо от того, подписал её противник или нет. Поэтому, когда я буду пытать тебя, я буду нарушать Женевскую конвенцию, но кто меня осудит? Кто вообще узнает, где ты и что с тобой?
Примерно такими же мотивами руководствовался злобный альтер эго Дольфа, когда устраивал геноцид не нравящихся ему народов. Никто не должен был узнать о концлагерях. И не узнал бы. Причём после войны немцы старательно делали вид, что ничего не знали. Миллионы людей погибли, просто потому, что альтер эго Дольфа – форменный мудак.
Война повлияла на Дольфа, но он радикально отличался от своего альтер эго. Был честнее и порядочнее, как минимум. Торговал наркотой, конечно, но не открывал концлагеря.
Вообще, Рон почему-то считал, что это только война сделала его таким. Но нет, это не совсем так. Война – это ведь решения, которые ты принимаешь. Также война – это последствия, которые преследуют тебя до конца жизни.