Пролог
На бескрайних космических просторах живут и развлекаются Вселенские Существа Махши, в простонародье именуемые Космическими Юмористами. Эти милые создания очень любят шутить, хотя юмор бывает только им и понятен.
Чтобы зародилось подобное чудо, требуется множество исключений, которые сойдутся в одной точке мироздания. И когда это происходит, на свет появляется фантастическое диво, с бесконечностью лет жизни и безграничными возможностями перемещения в многообразных вселенных.
В увлекательных и непредсказуемых путешествиях Махши не особо дорожат своим физическим телом, трансформируя его, то в одну, то в другую форму.
С другими расами они общаются поверхностно, ни с кем долго не контактируя и не завязывая близкие связи. Даже своих родителей покидают сразу, как только осознают себя.
Отстранённость Махши от других разумных рас хорошо известна. И всё же слухами о них полнятся вселенные. И всегда есть желающие поймать Космических Юмористов, так как бессмертная жизнь и возможности перемещений вызывают неподдельный интерес у разных существ, желающих того же.
Но ещё никому не удалось пленить хотя бы одного Великого Путешественника: никто не знает, откуда они появляются и куда исчезают. Поэтому охотники терпят постоянные неудачи. И всё же, вопреки провалам, ловцов за диковинкой не становится меньше.
Глава 1
В комнате, освещённой лунным светом, образуется туманно-светящийся овал и из него выходят двое. На кровати, не догадываясь о ночных визитёрах, сладко посапывает женщина.
Один из незваных гостей, держа в руках серебряный ободок, по периметру которого двигаются символы, подходит и водружает его на голову спящей. Та даже не пробудилась.
Пятнадцать минут странного действа — и символы на «нимбе» начинают тускнеть, пока полностью не исчезают. Неизвестные забирают предмет и покидают спальню так же, как и пришли. Проход за ними истаивает, как будто его и не было.
* * *
Утро начинается, как обычно, с медленного разлипания распухших ото сна век. Сквозь образовавшиеся щелочки фокусируюсь на окружающем пространстве и, чтобы окончательно проснуться, прямо в постели приступаю к утренней гимнастике: ручки в стороны, ножки вместе, а затем «ножнички».
При весе в сто двадцать килограмм, в свои пятьдесят два года, я целенаправленно двигаюсь вперёд к похудению. Водяной матрас пружинисто откликается, дружески помогая мне в этом.
Вот я перекатываюсь со спины на правый бок. И съезжаю на пол, где меньший брат водяного матраса бережно принимает мои коленочки.
Опираюсь рукой о колышущуюся кровать и медленно поднимаюсь, пыхтя, как старый паровоз. Полностью выпрямившись, прогибаюсь в спине.
Ну чем не зарядка?
Теперь водные процедуры.
Шаркая тапочками-зайчиками, не спеша, двигаюсь в сторону ванной комнаты, где, стянув с себя ночнушку, предстаю перед зеркалом в полной красе.
Поворачиваясь то спиной, то боком, внимательно рассматриваю своё отражение, ища доказательства, что очередная диета для похудения начинает приносить результаты.
И в этот важный для моего эго момент в носу засвербело и я, зажмурившись, выдаю громогласное:
— Апчхи!
Открываю глаза, и те медленно расширяются. Я в салоне пассажирского автобуса. На переднем плане. Рядом с водителем.
Пассажиры медленно отрываясь от созерцания скучного пейзажа за окном, с ужасом взирают на меня. Интересно, что их больше испугало: возникшая из ниоткуда женщина в неглиже или её габариты?
— Ой! — пищу, не зная, какую часть своего роскошного тела прикрывать руками.
На мой испуганный фальцет оборачивается водитель и, выразив лицом весь спектр эмоционального шока, резко бьёт по тормозам.
В то же мгновение в носу защекотало и…
— Апчхи! — Я снова в ванной комнате стою перед зеркалом, где отражается дама с вытаращенными глазами и пунцовыми щеками.
Всё произошедшее действо заняло несколько секунд, но мне они показались вечностью. И этой вечности хватило, чтобы проявилась важная черта моего характера: я никогда не полагаюсь на авось и судьбу не искушаю! Шумно выдохнув, опрометью бросаюсь в спальню одеваться, резонно опасаясь очередного чиха.
Интересно, в каком месте нашей необъятной планеты я побывала? — как-то не к месту подумалось мне, пока со спринтерской скоростью натягивала рейтузы и накидывала халат, — Пассажиры были европейцами. Но свои или иностранцы — не поняла.
Одевшись, присаживаюсь на кровать и погружаюсь в глубочайшую задумчивость.