— Предполагаю, что мне ещё рано приставать к какому-то берегу. Я ведь даже не знаю, что со мною происходит. Ещё позавчера я легла спать обычной пенсионеркой. А проснувшись, перестала быть собой.
— В каком смысле — пенсионеркой? Сколько Вам лет? — удивлённо воззрилась на меня девушка.
— Мне пятьдесят два года. Но на пенсии с пятидесяти лет — по нездоровью, — произношу печально.
— В первый момент мне показалось, что Вам около пятидесяти. Но сейчас, при близком рассмотрении, лет сорок пять, не больше.
— Благодарю за комплимент. Но Вы мне явно льстите. Мои габариты прибавляют возраст, а не отнимают. За последние пять лет — это первый комплимент, — говорю, чуть не прослезившись.
— Вообще-то, в комплиментах я не сильна, и сказала то, что вижу, — упорствует она.
После её слов, поддавшись жгучему желанию посмотреться в зеркало, в нём лицезрю полноватую незнакомку. Если присмотреться повнимательней, она похожа на меня, только лет на десять моложе. И по стройнее будет.
Я шагнула к зеркалу — она тоже.
То есть, это я?
От данного открытия кружится голова и пол начинает стремительно приближаться. Кто-то подхватывает меня под талию и… темнота.
Глава 2
В себя прихожу в кресле. Рядом стоят двое: девушка и старик. Хотя после более тщательного осмотра, я бы не стала его так называть. Мужчина в возрасте с ярко-голубыми глазами и седыми, как лунь, волосами — так лучше.
Эти двое смотрят пристально, но как будто сквозь меня.
Минуты через две мужчина выходит из транса и говорит:
— Феноменально! Что же это такое?
— А представиться не желаете? — обращаюсь к нему, с вызовом. — И Вас, девушка, это тоже касается. Вы носитесь за мною уже полдня, а я даже имени Вашего не знаю.
— Анюта, — вспыхивает она как маков цвет.
— А меня зовут Борис. А Вас, матушка, как величают? — с мягкой улыбкой спрашивает мужчина.
— Аделиной меня величают, — отвечаю ему в тон. — И объясните уже, что происходит? Каков Ваш диагноз? Почему я перемещаюсь, и ещё таким странным способом? Раньше ничего подобного не было. Почему моё тело меняется? Почему я похудела и помолодела? — сыплются из меня вопросы, как из рога изобилия.
Вдруг по спине пробегает колючий холодок. А секундой позже раздаётся новый голос:
— Так-так! Новенькая на горизонте? Почему, в таком случае, не делимся информацией? Договор нарушаем?
Поворачиваю голову к говорившему и застываю в восхищённом ступоре. Моему взору открывается вид на прекраснейшего из прекраснейших образчиков мужского рода. Стройный, атлетически скроенный брюнет с голубыми глазами, а на волевом подбородке ямочка. Иссиня-чёрные волосы незнакомца перехвачены бархатной ленточкой. Власть, сила, аристократизм, сексапильность — всё это ярко отражено в его облике. И он об этом знает.
Пока я в немом восхищении пялюсь на красавца, Борис выходит вперёд. В тоне его назидательность.
— Во-первых, мы её только сегодня обнаружили и не успели сообщить. Во-вторых, она выразила желание остаться в стороне.
— А в-третьих, — перебивает его брюнет, — когда общение сводиться к вам двоим, не стоит удивляться отказу, — и он устремляет на меня свой красноречивый взгляд, словно кипятком ошпаривший.
В голове замелькали картинки, одна непристойнее другой. Температура тела взвивается до критической отметки и его можно, как подтаявшее сливочное масло, намазывать на хлеб и приступать к поглощению.
В шоке от своего физического состояния, решаю ретироваться, не прощаясь.
— Апчхи! — Сижу в лесу около любимого дерева. — Апчхи! — я в пещере. — Апчхи! — жёстко приземляюсь на пол ванной комнаты. — Апчхи! — мягкое кресло в садовом домике.
— Стой! — успевает закричать Борис, когда очередной чих готовится переместить меня дальше по системе координат. — Каждое перемещение омолаживает тебя. Если не возьмёшь себя под контроль, то к концу недели вернёшься в младенческое состояние.
Зажимаю нос рукой и оглядываю всех по очереди. Несмотря на их внешние различия, выглядят они сейчас одинаково ошеломлёнными. Видимо, мои неконтролируемые перемещения и последствия оных для них в диковинку.
— Вы выглядите лет на сорок. И у Вас полностью исчезла седина, — быстро проговаривает Анюта, как будто боится не успеть донести важную информацию.
— Пошли все вон! — произношу тихо.
Мне вдруг становится так себя жалко, что слёзы готовы брызнуть из глаз. Но я гордая! И никто не увидит моей слабости. Особенно этот бесподобный нахал. Пялится с таким восхищением, что придушить хочется!